Жалость, как известно, плохое чувство. А соболезнования?Вот, допустим, живёте вы в своём плюс-минус как всегда, и вдруг узнаёте, что к близкому вам человеку пришла Беда. Сначала наступает пауза. А дальше? Ведь мы чувствуем потребность -- именно потребность, оставим необходимость в стороне -- как-то правильно отреагировать, в хорошем смысле правильно. И вот я сижу и раздумываю весь вечер: какое оно, это правильно? И кому нужно, чтобы это было не как попало: тому, у кого сейчас земля из-под ног уходит, или мне, чтобы за себя не краснеть? Какая чушь! Это такие мелочи, которыми землю обратно под ноги не затолкнёшь, а о себе в такой момент думать... Не верьте тому, кто скажет, что не думает. Думает. Инстинктивная реакция, но не comme il faut, так что не каждый в этом признается, даже себе. Вобщем, когда нам действительно не всё равно, то хочется же что-то сделать, а не просто глазами хлопать. И в очередной раз: до чего необычаен в своей двойственности род людской -- сегодня кричит «Ужас!», а послезавтра и думать забыли. Зачем тогда так громко кричали? С горячими южными кровями, тут лучше помолчу.Однако, я о другом. Я ненавижу выражать соболезнования. Есть для меня в этом что-то безумно формальное, хоть и основанное на лучших чувствах. Пока они ещё внутри нас, они неподдельные, искренние. Но стоит приоткрыть рот, и наружу выходит что-то надрывное или скомканное. Громкие слова тут кажутся слишком пафосными и стереотипными. Это вроде как галочку поставить -- формальности соблюдены. В застенчивом бормотании тоже есть что-то натужное, веет дурацкой неловкостью за собственное благополучие и одновременной поспешностью его оградить и уберечь. Поэтому лучше молча. Ну, или как можно проще. Ведь подлинное сострадание звучит просто и внятно. Об этом ещё у Цвейга было.Или всё не так?

Ранее | Позже