Вчера: я мучительно ходил по Библио-Глобусу (душно, жарко, бессмысленно ит.п.). Наконец, в углу стопка то ли книг, то ли папок, серых серебристых (не хватало красной выпуклой полоски на них) папок разной толщины и размера, но одинакового цвета. Там даже внизу были просто школьные бледно-розово-оранжевые тонкие тетради, исписанные рукой. Одна в стопке, наиболее похожая на книгу, изданная как книга: чуть потолще остальных и поуже, в твёрдой обложке— начиналась на первой странице словами «Catalunya значит я вижу лопату».Я посмотрел всё, пошёл со всей стопкой к кассе. Там была ещё покупательница передо мной, потом я их дал кассирше, она говорит:— На них нет кодов, я их не пробиваю.Стоим: кассирша сидит, я стою. Минуту, вторую. Я:— И что же тогда делать?Кассирша:— Звоните библиосудье!— даёт резко из кассы мне телефонный справочник и телефон. — Пусть он коды скажет.Тут мне позвонил Чеснок. Я вчера спал весь день, а телефонные звонки возвращали меня к реальным связям и планам. Сны благодаря им сохранились.А сегодня я грустно ехал на троллейбусе под дождём. Приходилось постоянно высаживаться и садиться в новый, потому что они глючили, каждый по-новому по-своему. В книжный на Новом Арбате я приехал. Я мучительно ходил по Дому Книги (душно, жарко, бессмысленно ит.п.). Между тем, из-за шкафа могла появиться девушка с розой и сказать, что надо играть в театре. Порождение общества потребления. Я бы за ней проследил: как она то исчезает, то пропадает. Всё с одной и той же розой.

Ранее | Позже