T=0C
Сурганова: ...по-простому, как Золушка, без десяти...

...
О, эта мука детских фотографийлюдей, которых мы любили или любим(все эти уши, ёжики и лбы),она не в том, что все они — жемчужны,не в том она, что мы им — не нужны,а в том, что мы про них уже все знаем,а им не видно — собственной судьбы. Ну, вот я и вернулся сюда — в тридесятую эту весну,в тридцатисемилетнюю пыль, в лопоухие столбики счастья...— Я хотел рассказать тебе там,а теперь расскажу тебе тут,про двух мальчиков, двух медвежат, про двух девочек, Рому и Настю...Всех прекрасных, сопливых, больных, безработных, нездешних, не наших,я собрал на апрельском, на майском своем корабле —бедный мальчик в крапиве (с мечом деревянным)+ Света, и Саша,бурундук сумасшедший и девочка на колесе...Только не было сил у меня быть огромной дощатой скворешнейи тянуть соловьиный кадык в лопушнях золотых неудач...— Это кто ж, интересно, у настут такой неземной и нездешний?— Это я, это я тут у вас — весь такой неземной и нездешний, потетешкай меня, послюни, ткни мне в пузо цветной карандаш.Потому что я тоже смотрю из своей лопоухой веснына ужасную взрослую жизнь — и никак не могу наглядеться:сколько разных, прекрасных, родных — я когда–то любил и забыл,в 21 столетье своем, в ненасытном твоем королевстве....Бурундук малахольный помрёт, мы схороним его на углуна медвежьем июньском углу, где сцепились малина с крапивой...— Я вернулся сюда посмотреть (потому что потом не смогу)на корабль, на двух медвежат, на двух мальчиков — Олю и Диму.(c)Дмитрий Воденников

Ранее | Позже