story

Сделай паузу
Накануне отпуска он звонит мне на рабочий телефон.- Ну что, уезжаешь?- Ага, завтра вечером - говорю. - А во сколько самолет?- В полдесятого.Пауза.- Жалко, я тебя проводить не смогу. - Ну ладно, - отвечаю. – ничего страшного. - Ты меня извини. Ладно?- Да брось ты, - говорю. – Нормально все.- Ну счастливо тебе съездить, Катюш.Ладно, кому я вру. Он мне не звонил. (С чего бы вдруг?) «Счастливо съездить» - да, было, по аське, за долю секунды до того, как я ушла в offline. Сообщение всплыло в правом нижнем углу экрана прямо над только что покрасневшим, будто бы от обиды, цветком ICQ, в который раз подтверждая его же собственный тезис о том, как много вещей в нашей жизни происходят невовремя. Он мне ужасно нравится. По правде говоря, я сказала бы что я люблю его, но где-то читала, что лучше в интимных письмах не употреблять этого слова, а ограничиваться ни к чему не обязывающими синонимами. Потому, синонимы. Он мне ужасно нравится. Я без ума от него. Он смысл моей жизни. С тех пор как мы впервые увиделись, все происходящее разделилось на «до» и «после». «До» напоминает расписную керамическую банку с надписью «Гречка» в моем кухонном шкафу. Оно добротное, крепкое, румяное, и - напрочь лишенное всякого смысла. Я не ем гречку не умею её готовить. Интересно было бы заглянуть сейчас в глаза этому «до». Заглянуть и спросить:- Ну и как ты там?- Ничего, живу, - пожмет оно плечами недоуменно.- Ну надо же! С ума сойти.Я выхожу из офиса и еду домой. До завтра надо еще успеть сложить вещи.***Это лето накалило город до предела. Дурацкая фраза, напоминающая начало бульварного романа, но тем не менее. Жара стоит невыносимая. Воздух, приторный, как сливовое варенье, липнет к коже. В метро двое мальчишек, гогоча, поливают друг друга из водяных пистолетиков, прилично одетые портфельно-галстучные окружающие с опаской расступаются, но в их глазах легко читается привкус зависти. На стене вагона реклама женского журнала. Девушка в длинной голубой юбке идет босиком по дикому зеленому лугу. Нет, «идет» - это не то слово, она несется вприпрыжку, летит, задевая кончиками своих золотистых волос огромное солнце, клонящееся к закату где-то за её спиной. И улыбается. Видно что там, за рамками кадра тот, к кому она бежит - улыбается ей в ответ. Между моих лопаток, извиваясь змейкой, стекает тяжелая капля. Моя станция, я выхожу.***-Кстати, Настя, а ты уже купила себе туфли в Albion на распродаже?Маша лениво ковыряет салат вилкой и украдкой смотрит на меня – мол, вы там у себя в Москве конечно молодцы, но нас тут тоже не пальцем делали. Albion - это такой магазин обуви, его недавно открыли и в моем родном городе. Двадцать пять квадратных метров чистейшего выпендрежа. Небольшая аристократичного вида вывеска. Маленькими буквами снизу золотым по бордовому надпись – «The power of London». Цены на туфли от ста долларов за пару. Такая, в общем, претензия на элитарность. На самом деле мало кто знает, что «power of London» латают сизые подмосковные сапожники по эскизам отечественных недодизайнеров, а сам Лондон и тем более его power здесь совершенно непричем. С Туманным Альбионом это заведение роднит, пожалуй, лишь мутный, полный беспросветной меланхолии взгляд продавщиц в белых блузках и юбках до колена, то и дело вяло выплывающих откуда-то из недр магазина, словно обдолбанная Мэри Поппинс. Впрочем, у меня вся обувь этой марки. О чем я незамедлительно сообщаю.- Вот видите, леопардовые туфли, которые сейчас на мне – тоже из Albion. Настя уважительно кивает головой и делает глоток мартини.- Как ты говорила, Кать, называется тот коктейль?- Мохито, - отвечаю я.- Надо будет обязательно попробовать. Жаль, его здесь не делают. - Ну это же просто пивная, - вставляет Ира, и в голосе её звучат еле уловимые извиняющиеся нотки. - Кстати, - объявляет Маша - Я тут весной купила себе куртку. Tommy Hilfiger, кстати...Еще один взгляд в мою сторону.-...а потом смотрю – у нас девочка на работе в точно такой же.- Попадалово, - смеется Ира.- Блин, обидно, отдала за неё столько денег...- Вот поэтому я всю одежду шью на заказ. Кать, а в Москве портные наверное пользуются спросом?- Не знаю, - отвечаю я. – Я в магазине себе куртку покупала.- В каком? Дорогую? – оживляется Маша.- Ты вообще как, нормально там зарабатываешь? Полтинник в месяц имеешь хотя бы?Почему мы говорим об этом? Коктейли и туфли, марки одежды – неужели им все это стало интересно? И это Машка спрашивает меня, сколько я зарабатываю? Машка, с которой мы катались в горсаду на карусели «Орбита» вместо лекции по маркетингу? А это – Ира? Которая пила горячий чай на моей кухне, водила пальцем по замерзшему оконному стеклу и признавалась, что её влагалище хлюпает во время секса? А Настя? С каких пор она интересуется коктейлями? Это ведь с ней мы пили пиво из пластиковой бутылки, сидя на детских качелях во дворе моего дома!Мы же были все вместе как джинсы и упругая задница. Как же все изменилось за этот год. И почему я ловлю на себе эти многочительные взгляды? Может, от меня чего-то ждут? Ждут, что я тоже стала другой? А может, так оно и есть? Это я изменилась, а они – такие, какие и прежде, просто ведут себя соответственно моему новому амплуа? Джинсы есть, задница есть. И есть леопардовые туфли, которые все опошляют. Внезапно я вспоминаю про него. Беру телефон и отправляю СМС. (О, эти долгие поиски нужных слов! «Как ты там?» - Нет, вопросы - это навязчиво. «Я соскучилась»? – слишком откровенно. Может, просто о своих делах: «По-моему я здесь никому не интересна отдельно от моей московской жизни». Длинно, да и какое ему дело...) Весь оставшийся вечер жду ответа. (Безрезультатно). Ира рассказывает про новую студию наращивания ногтей. У Маши с Настей какое-то мероприятие, они уходят пораньше. Я думаю, выйдя из бара, они с облегчением выдохнули и заговорили про тренировку влагалищных мышц.***Он все время делает такие короткие паузы между словами, когда говорит. Сначала мне казалось, это какой-то дефект речи – резало слух; потом – что это от рассеянности или от неуверенности, словно он спотыкается о собственные мысли. А в один момент я вдруг заподозрила, что крошечные вкрапления тишины в его словах несут какой-то глубокий смысл, сигнал, который я должна непременно уловить, понять, прочувствовать. В этом есть что-то, что в английском называется словом challenge. Игра, азарт, вызов. Мне сложно объяснить, откровенно говоря, я не уверена, нормально ли это. Только с тех самых пор я готова хоть каждую минуту слушать эти сбивчивые монологи. Я слышу их даже тогда, когда его нет рядом. Вот и сейчас - я пишу эти строки, а пальцы замирают над клавиатурой на мгновение перед каждым новым словом.Мы могли бы быть вместе, пожалуй. Если бы не расстояния, если бы не работа, если бы не время и другие люди, и прочие, прочие, «если бы», завязанные друг на друга мудреной логикой, которую я когда-то щелкала как семечки, а теперь мне кажется – мне не дано понять этого никогда. Да мне и не хочется в этом копаться – какая разница, что там, за этой глупой вереницей запятых, главное – момент упущен, теперь он любит другую, мы не вместе и на этом точка.Ладно, ерунда, я могу писать об этом бесконечно – как перед сном ворочаюсь и вспоминаю, какого цвета у него глаза; как утром за чашкой кофе в сотый раз задаю себе вопрос «Почему не я?»; как разглядываю свое отражение в оконном стекле и пытаюсь заплакать, но никак не получается. Хватит об этом, перестань, нечего ждать, не теряй своё время, точка, ты слышишь? ***В машине играет какая-то разухабистая мексиканская группа. Гармошка, гитары, горластые мужики чего-то несут про лигалайз - «Каннабис! Каннабис! Каннабис!» Это Вова опять скачал музыку из интернета. Родители у меня любят слушать всякую фигню. Время восемь вечера, и мы едем на речку – это я завалилась в офис прямо в шлепанцах, вытащила их с работы. В конце концов, ведь именно к ним я приехала. За окном мелькает сосновый бор, пронизанный жирными солнечными лучами. Мама как обычно курит, украдкой разглядывая меня в зеркале заднего вида.- Ты купаться-то будешь, дочь? - А вода ничего? Не холодная? - Норма-а-ально, мы на тех выходных съездили, я пару раз окунулась.- Ну, буду значит. Блин, лето, как же здорово все-таки.- Ага, - усмехается мама. - август только начался, а Вова вон уже в сторону лыж подвывает. Ломки пошли.(Это их хобби. Зимой они не слезают с горы. Однажды они даже встречали Новый Год на бугельном подъемнике. К сожалению, снег в моих родных краях не вечен. Раз в год он уходит в отпуск месяца на три. ) - Вова, тебе надо увлечься каким-нибудь серфингом, - говорю я. - Заполнить дырку.- Нельзя заполнять. У каждого должна быть своя дырка, - подумав, говорит Вова.- Да, чтоб под ложечкой перманентно сосало, - добавляет мама и смеется.Вдруг я вижу за окном такое, что говорю:- Останови-ка машину! И выхожу.Главная дорога разделилась надвое. Сосны закончились. Передо мной – волны золотистой, чуть выцветшей за лето травы. Легкие перышки, тонущие в косом свете заходящего солнца. За ними – крутой обрыв и извилистая лента воды внизу. Божья коровка, тихонько зудя, вьется у моего левого уха. Вдали чуть слышный шум – ветер ворошит кроны деревьев. И все. Кажется, я впервые за долгое время слышу внутри себя лишь оглушительную тишину. Метро? Электронная почта? Туфли на распродаже? Что за этим всем стояло? Какие такие важные слова, мысли, эмоции? Как мало было всех этих дней против одного этого момента!А пару дней спустя зазвонит телефон. - Получил твоё сообщение, - скажет он.- Привет, - скажу я.- Привет.Пауза.- Тогда не мог ответить. Не знал, что.- А теперь и я не знаю, - скажу я.Пауза.- Я обязательно подумаю над этим, - скажу я и положу трубку. Наверное, никого и не было там, за кадром. Ту девчонку в синей юбке на рекламном постере никто не ждет. Она сама по себе. Бежит, дуреха, и улыбается. Потому что это правильно – делать паузы, и мне кажется, я начинаю понимать – зачем они. Иногда нужно остановиться, чтобы сойти. Откуда-то издалека мама зовет меня купаться.

Ранее | Позже