story

про дядю Толю
В соседнем подъезде жил дядя Толя. Добрый очень. Дядя Толя был не то, что эти бабуси, которые свешивались со своих балконов и орали на нас: «Это что за выпиздень там клумбу топчет, щас спущусь – жопу надеру!» Дядя Толя хоть и старенький был, но свой. Мы все с ним дружили.А я тогда маленькая была совсем. Поэтому - как он там все это организовывал, чего говорил, чем зазывал – не помню, хоть убей. Но помню только, что стоило дяде Толе выйти на улицу, как вокруг него тут же затевалась какая-то возня. То мы выдирали из сугробов бывшие ёлки, которые от Нового Года остались, и сооружали из них шалаш. То весь двор цветными мелками на карту расчертили – у гаражей было море, где клумба с ноготками – там горы, возле нашего подъезда – деревня с козами. То для Розки – собаки приблудившейся – будку строили. А потом щенков Розкиных пристраивали по квартирам. Всех раздали!А дядя Толя только и успевал чего-нибудь еще придумывать.И еще он устраивал конкурсы. То бег в мешках наперегонки, то эстафетную палочку надо было передавать, то прыгнуть дальше всех. Я вот, помню, в школе физкультуру больше всех уроков ненавидела, именно из-за эстафет. Там ведь как – одна команда проигрывает, другая побеждает. А класс у нас недружный, и те, кто победили, начинали дразниться. Ссорились все... А вот у дяди Толи почему-то так получалось, что все наоборот – те, кто раньше были в контрах, за время этих конкурсов как-то мирились даже. Мы вот с Танькой Захаровой вечно в одной команде оказывались, а я её терпеть не могла. И ничего – побеждали же! Потому что сообща.А в одно воскресенье дядя Толя устроил целую олимпиаду. Разделил нас на команды, раздал шарфики – у одной команды белые, у другой – красные. И целую кучу конкурсов надо было пройти один за другим. Специальный человек, помню, счет писал мелом на асфальте. А кто не участвовал, тот был болельщик. Юлька, кажется, плакат нарисовала «Белые - вперед!» Она рисовать любила, а спорт не очень.Дядя Толя сам все судил. У него даже был специальный свисток с кисточкой. Не знаю, где он такой смешной свисток взял. И потом еще, когда олимпиада закончилась, вручил всем медали. Картонные, на веревочках. Белым «золотые», красным «серебряные». И все были с медалями и как бы победили, получилось.А потом началась осень. Школа, музыкалка. Я и во двор-то почти не выходила. Как-то все закрутилось. У меня Шуберт, сочинения, д/з, сольфеджио. Уроки делать ездила к однокласснице на автобусе. А потом Новый Год был, и я думаю, как там дядя Толя? Дай зайду. Хотя нет, не так, это мама меня подбила. Зайди, говорит, дядю Толю проведай. Да, я еще помню, мне неудобно как-то было, все-таки в гости без приглашения ходить не принято. Так и сказала маме: - Мне неудобно!А она мне: - Сходи-сходи, Катя, поздравишь с Новым Годом. А то человек пожилой, одинокий.И вздохнула. И дала пирог с рыбой - гостинец. У меня мама такой пирог с рыбой печет! И только на Новый Год. Так-то она вообще не готовит почти. Он так рад был меня видеть. Пирог этот мы с ним вдвоем на кухне за чаем съели. И за беседой. Я ему рассказывала, как у меня этюд долго не получался, а потом получился. А он мне – про то, как у него телефон сломался, а он его чинить вызывал мастера. Мастер, говорит, весь телефон разобрал, а как собирать - забыл! Ухохотались! До самого вечера просидели. Потом он мне подарил тот свисток с кисточкой. Вот только елки у дяди Толи не было почему-то. И по телевизору «Ирония судьбы» не шла, потому что не было телевизора. Я даже, пока он мне свисток не подарил, забыла, что Новый Год. Ни гирлянды, ни салатов, ни мандаринов.Только на столе в вазочке конфеты – «Золотой ключик» и «Барбарис». Это у дяди Толи любимые конфеты, они всегда на соревнованиях вместо призов были - он их заранее в «Бакалею» ходил покупать. Там, через улицу тогда еще «Бакалея» была. Потом «Бакалею» закрыли, стали продавать холодильники. Потом и холодильники куда-то переехали. А год назад там бутик сделали. Но я ни разу не заходила. Дорого и не в моем вкусе.

Ранее | Позже