story

про черкизовский рынок
На выходных было интересно. Как бы это сказать-то. Нашу задорную шведскую семейку безжалостно поглотила пучина шопинга… Вернее, не так. Мы испытали на себе мощный потребительский экстаз … Опять не то. Короче, скажу прямо. В субботу мы побывали на Черкизовском рынке.Как и все прочие охуительно бредовые идеи, мысль встретить похмельное субботнее утро в компании потных пятидесятилетних теток и дрищеватых кавказцев пришла в голову Маше. Маша вообще у нас такой человек - она, если можно так выразиться, любит делать себе неудобно. Например, может запросто приобрести колготки в ларьке подземного перехода, распихав локтями других покупательниц и втиснувшись по пояс в микроскопическое окошечко. При этом её совершенно не смущает тот факт, что на поверхности, прямо над этим самым переходом есть человеческий магазин, где кондиционер, услужливые продавцы-консультанты и те же самые колготки стоят, на минуточку, на 10 рублей дешевле. Нет, Маша не ищет легких путей. Стиснув зубы от гордости за саму себя, она уверенно чешет навстречу бытовым трудностям – презирает супермаркеты, гордо срёт на ГУМ с «Охотным рядом», а всем видам транспорта предпочитает тверскую электричку. Думаю, даже когда у неё будет собственная зарплата в пять тыщ долларов (а я в этом не сомневаюсь, потому что машиной целеустремленности позавидует даже ядерная боеголовка), она все равно не изменит своей привычке отоваривать чулочно-носочные изделия исключительно в переходе, на базаре и прочих злачных местах.Кстати, еще одним машиным качеством является потрясающий дар убеждения. На любой, самый завалящий повод у неё всегда найдется десяток-другой примеров из жизненного опыта друзей, коллег и родственников. Именно поэтому, наслушавшись её соловьиного пения о том, какие офигенные джинсы, туфли и майку «в обтягон» втарила на черкизоне некто Лизавета из отдела продаж, мы с ТСП как завороженные закивали головами и без звука согласились в выходной день подняться в девять утра и на десятичасовой электричке махнуть на другой, далеко, блять, не самый живописный, край столицы.Ну вот, преамбула закончилась, а теперь, собственно, амбула. Под гордым брендом «Черкизон», как выяснилось, скрывается не один большой базар, а срезу несколько торговых единиц. Во-первых, так называемый «торговый центр» - нормальный такой, этажа в три, магазин, разделенный стеклянными перегородками на загончики по 7-8 квадратов. Продают там то же самое говно, что и в Манго, Мексе и прочих цивилизованных местах, только почему-то в три раза дороже. Вот интересно, в силу какого закона рыночной экономики бесформенная серая тряпка в рыжее облачко в каком-нибудь «Sasch» на Тверской стоит 700 рублей, а здесь, на Черкизовском, такую же мануфактуру оценили в 3 с половиной тыщи? Наверное, потому что первую изготовил тяжело пьющий швей-моторист с фабрики «Большевичка», а вторую на скорую руку сметал плюгавый турок Ахмед, и потом её через 3 границы пёрли в клетчатой сумке жирные лоснящиеся бабы из очередного шоп-тура. Вот вам и себестоимость - три жены в глухой паранже, восемь босоногих турчат, таможня, ну и сисястая рабсила тоже не за хуй собачий надрывалась. А может, все и не так. Может, такие цены просто для того, чтобы почувствовать разницу.Потому что обиженно хлопнув дверьми «торгового центра» и перейдя дорогу, мы попадаем на торговые ряды. Для того чтобы передать в полной мере весь колорит этого чудесного места, пожалуй, не хватит никакого словарного запаса. Поэтому буду апеллировать к тактильным ощущениям. Представьте, как будто бы вы наступили ногой в муравейник. Нет, лучше представьте себе большую перемену в школе, этаж, где младшие классы. Или нет. Вообразите редакцию газеты «Твой день» за три часа до сдачи номера в печать. Представили? Вот теперь умножьте весь этот кипеш на десять. Добавьте туда сотню-другую пунцовых толи от загара, толи просто от тяжелой жизни рикш с тележками, то и дело кричащих свое «пабэрэгыс», пару десятков ларьков с шашлыком и шаурмой (грудка куриная, окорок свиной, залупа конская), ну и конечно же самих продавцов, обращающихся к потенциальным клиентам не иначе как «девочки». Свисающие откуда-то сверху гроздья джинсов Дольче Гаганна, наваленные под ними горы кроссовок Абибас, стройные ряды телефонов Панаслоник и со всех сторон это бесконечное, настойчивое, раздражающее как заевшая пластинка - «девочки, не проходим мимо, берем-берем-берем» дополнят радостную картину, которая, конечно же, не оставит равнодушным даже самого видавшего виды потребителя. Кстати о «берем-берем-берем». Любой, даже самый махровый тренер по НЛП усердно сосет с проглотом у черкизовских продавцов. Ей-Богу, эти Мэтры Розничной Торговли, нисколько не напрягаясь, впарят даже корове седло, причем тупая телка уйдет, довольно цокая копытами, и через недельку-другую приведет новую клиентуру в виде двух жующих сено товарок, синеяйцего бычка-осеменителя и смердящего навозом ослика Василия.Признаться, и я чуть было не растаяла под непробиваемым обаянием этих людей. Это произошло на исходе второго часа шатаний по торговым рядам, где-то на границе Китая с Азербайджаном. Машу к тому времени мы уже давно потеряли из виду – она бодро упиздовала куда-то вглубь этой содомии еще в первые 5 минут нашего там пребывания. Руководствуясь не столько здравым смыслом, сколько идеей «надо пробовать, раз уж приперлись», мы с ТСП робко приблизилась к закутку с какими-то шмотками. В углу его высилась куча еще не вывешенного тряпья, из которой, как Афродита из морской пены, вынырнула хабального вида красномордая тетка.- Проходите, девочки, меряйте, - пригласила она, нисколько не заморачиваясь половой принадлежностью клиентов.Задрав головы, мы разглядывали товар. Тетка, оглядев нас и почуяв жир, залилась соловьем.- У нас все модное. Тока вчера завезли. Италия. Последний визг. Меряйте.- Точно, последний визг. Предсмертный, - шепнул мне Андрей. Но я его не услышала. Я стояла как завороженная и жевала жвачку. Тетка тем временем перешла на наводящие вопросы, изрыгая их по сто штук в минуту:- Какой размерчик у вас? На лето ищете? Лен, шелк, коттончик – что предпочитаете? Будете мерять? – Пойдем-ка отсюда – перехватив мой коровий взгляд и почувствовав недоброе, сказал Андрей и потянул меня за руку. Но я была уже под чарами этой женщины.- Вон ту беленькую кофточку пожалуйста, моя госпожа – дрожащим голосом пролепетала я.- Будете мерять? – обрадовано повторила тетка. И вдруг, хлопнув в ладоши как заправский фокусник, скомандовала кому-то:- Махмуд, примерка!Сию же секунду откуда-то из темноты, прямо как голубь из шляпы, появился угрюмый дядька. Дополнительное сходство с гордой птицей ему придавали загнутый книзу горбатый нос и безнадежно сизый цвет лица. Видимо, это и был Махмуд. В руках у него была здоровенная простыня, которую он лихо натянул, отгородив угол. Получилась импровизированная примерочная, в которую мне, между прочим, предлагалось проследовать и обнажить свое юное тело. Лицо Махмуда при этом выражало полную отрешенность и незаинтересованность в происходящем. Видимо, в своей рабочей практике он уже вдоволь насмотрелся голых белых женщин и ему было совершенно похую на мои прелести. Зато ТСП было не похую.- Ты хочешь сказать, что разденешься на глазах у этого, бля, моджахеда? – строго спросил он меня.«Моджахед», кажется, услышал, но никак не отреагировал. Видимо, словом «примерка» его русский лексикон ограничивался. Зато меня реплика Андрея слегка привела в чувство. Я выплюнула жеву в кулачок, беленькую кофточку, как-то незаметно оказавшуюся у меня в руках, отдала обратно продавщице и, стараясь не встречаться с ней взглядом, пролепетала:- Извините, спасибо, мы передумали, походим еще посмотрим, очень интересные вещи, до свидания…Андрей уже тащил меня за руку к метро, а мне все казалось, что я слышу летящие мне вслед проклятия краснолицей женщины. В себя я пришла только тогда, когда мы доехали до центра, сели в какое-то кафе, и выпив по бокалу чая со льдом и отдышавшись, торжественно поклялись – больше никогда и ни за что базарная истерия не поимеет наш пока еще драгоценный мозг.

Ранее | Позже