story

Колготки
Ну здрасьте-приехали. Опять.Сколько, скажите мне, сколько я должна заплатить за колготки, сколько я должна выложить этой тетке в галантерее, чтобы на третий вечер, сняв сапоги, не обнаружить дырку на большом пальце? Я покупала и дорогие, и дешевые, и со швом, и без шва, и шерстяные, и тоненькие – результат всегда один. День все окей, второй – все окей, третий – дырка. Я прислоняюсь к стенке в прихожей, медленно сползаю на пол и плачу. Кстати говоря, дырка всегда получается строго в одном и том же месте. С точностью до одного градуса широты и долготы. И это не только у меня так. Мой брат покупает себе джинсы, и ровно через год они у него протираются прямо между ног. А у моей подруги в прошлом году перчатки порвались на среднем пальце левой руки, и в этом году та же история. Наверное, это какая-то карма, и ничего с этим не поделаешь.Но плачу я, разумеется, не потому что дырка на колготках, а потому что он не пишет.Мы живем в разных городах. Между нами расстояние 369 километров. Не то чтобы далеко, но порядочно. Четыре часа на автобусе. По гололеду пять. Каждый день, возвращаясь из школы и подходя к дому, я скрещиваю в кармане пальто указательный и средний пальцы и шепчу «хоть бы было, хоть бы было». Я представляю себе его письмо - вот оно белеет в почтовом ящике, и его не спутаешь ни с газетой, ни со счетом за свет. Я уже вижу, как оглашаю подъезд счастливым визгом, влетаю на свой четвертый этаж за считанные секунды, и едва зайдя в прихожую, читаю письмо. И только прочитав, снимаю сапоги и иду писать ответ.Но письмо приходит только один раз в месяц, а жду я каждый день. Получается, что из 30 дней я бываю счастливая только один раз. А сегодня почтовый ящик пуст, поэтому остается только снять сапоги и зареветь.Сколько времени надо на то, чтобы исписать текстом один тетрадный лист? Часа два. Сколько надо, чтобы спуститься в киоск «Роспечать» за конвертом? Пятнадцать минут. Сколько надо, чтобы запечатать конверт, написать на нем мой адрес, затем пройти 200 метров до почты и опустить письмо в почтовый ящик? Пусть час. И наконец, сколько требуется сотрудникам почты, чтобы рассортировать почту, бросить Его письмо вместе с другими письмами в мой город, и потом самолетами-пароходами доставить его по моему адресу? Ну пусть неделя. Итого семь дней, три часа и пятнадцать минут. Если предположить, что Он получил моё письмо в прошлый понедельник, прочитал его, попил минеральной воды и сел писать ответ, то, согласно моим расчетам, я должны была быть счастливой еще позавчера в обед. Но это все только теория. А на практике я сижу на полу в прихожей с дыркой на колготках и реву.Их кухни выходит мама и говорит протяжно: - Ну, Ка-а-атя, здравствуй жопа новый год.Моя мама считает что главное – вовремя развенчать ситуацию. Сдуть с неё налет трагедии. Она видит корень всех моих проблем в том, что я все излишне драматизирую. А если применить к моей проблеме какой-нибудь хамский эпитет, в данном случае - «жопа», то я сразу пойму, что никакой проблемы нет и перестану плакать. И хотя легче мне не становится ни на грамм, мне не хочется обижать маму и демонстрировать ей безрезультатность её попыток. - Да жопа ты сама, - отвечаю я беззлобно и поднимаюсь с пола.- Опять хамишь, - обижается мама и возвращается обратно на кухню.Любовь-любовью, а ходить с дыркой на большом пальце это не дело, решаю я, и отправляюсь в магазин за новыми колготками. Магазин находится прямо через дорогу моего дома, и кроме колготок и прокладок там больше ничего не продают. Очередь состоит большей частью из нервных и раздраженных женщин. У всех у них сегодня либо начались месячные, либо, как в моем случае, порвались колготки. В любом случае, приятного мало. Напряжение витает в воздухе и даже, кажется, слегка зудит: «ууууууууу».Стоя в очереди, я думаю, что если он не написал мне, значит, его что-то отвлекло. Наверняка это был телефонный звонок. Не из другого города, который непонятно где, а откуда-то рядом, может быть из соседнего дома. Может быть, он поговорил по телефону, попил минеральной воды и отправился в кино. Или гулять в парк. С той, что живет в соседнем доме. Может быть, они идут и разговаривают, и он покупает её мороженое, а потом случайно дотрагивается рукой до её щеки. А моё письмо в это время лежит на столе, распечатанное, прочитанное и абсолютно бессмысленное. - Ну здрасьте-приехали. Опять! - вдруг слышу у себя за спиной. Я осматриваюсь и вижу за собой в очереди Девицу. На вид ей около двадцати. Она вся какая-то нелепая. Волосы растрепаны. Серое пальто, рыжие перчатки, красный шарф. У меня тоже есть такой шарф, но мой новый, а у неё старый и какой-то весь задрипанный. Девица разговаривает по сотовому телефону, прижимая трубку плечом к щеке. Параллельно она роется в своем кошельке и пытается сосчитать мелочь. У неё из рук сыплются монетки, чеки и какие-то записки на маленьких желтых бумажках. Девица раздражается. - По какому поводу, а? Сегодня что, праздник? Новый год чтоли, блядь? – орет она в трубку, не обращая внимания на осуждающие взгляды окружающих. Телефон все время норовит выскользнуть у неё из-под щеки, а она все роется в своих бумажках.- Вадик, еб твою мать. Ты же обещал…Да какой в жопу один разочек?! Тебе вообще нельзя, ты понимаешь?!… Какое это, блядь, вообще имеет значение?...Ну, люблю. А что толку с той люб…Тьфу блядь!Телефон наконец выскальзывает и падает на пол. Она поднимает его, отпихивает меня локтем и протягивает продавщице деньги: - Двадцать дэн, телесные, третий размер.- Третьего нет, только черные. Будете брать?- Не надо, - вздыхает она, и выходит из магазина. Я смотрю ей вслед, а потом поднимаю с пола маленькую желтую бумажку, выпавшую из её кошелька. На бумажке телефон, какие-то незнакомые мне имя и фамилия. Но почерк знаком до боли, потому что это мой почерк.Я выбегаю из магазина и вижу, как Девица заходит в мой подъезд. Я бросаюсь за ней. Я влетаю в подъезд как раз в тот момент, когда за ней закрываются двери лифта. Я уже знаю, на какой этаж она поедет. Взбежав по лестнице на один пролет, я вдруг краем глаза замечаю в почтовом ящике письмо. Я торопливо вытаскиваю его и несусь дальше вверх по лестнице, боясь, что она исчезнет.Она сидит на четвертом этаже, на полу, прислонившись спиной к двери нашей квартиры, и плачет. Я подхожу к ней и понимаю, что надо снять с ситуации налет трагизма.- Ну, здравствуй, жопа новый год, - говорю я ей. Прямо как мама.- Да жопа ты сама, - огрызается она, но я не обижаюсь. - А я тоже не купила колготки, - сообщаю я, как будто колготки имеют какое-то значение. Она кивает на письмо в моих руках и горько усмехается:- Что, Вадик? Написал-таки, хуй собачий?- Ага, - киваю я. Затем вдруг разрываю письмо прямо в конверте не две части.

Ранее | Позже