story

История из детства.
Вот что, по-вашему, нужно сделать чтобы ребенок вырос не эгоистом или букой, а вовсе даже наоборот - компанейским и отзывчивым чуваком? Думаете, надо его баловать? Или может, напротив - регулярно ремнем по жопе выбивать дурнину? Оберегать от влияния подозрительных сверстников? Отдать на плаванье или на музыку?Нихрена! Все гораздо проще!Большинство нерадивых современных родителей твердо убеждены, что в вышеуказанных целях нужно всего-то ничего – произвести на свет еще одного ребенка. И все само собой сделается. В волшебную силу «братика/сестрёнки» взрослые верят так же беззаветно, как их ничего не подозревающий отпрыск - в Деда Мороза. Аргументы «за» самые убийственные: чадушко, мол, никогда не будет скучать, научится находить общий язык с другими людьми, а придет беда - за нехуй делать уступит ближнему допинать последний бычок. И есть здесь доля правды, скажу я вам. Не знаю как насчет бычка, но уж чем-чем, а грамотно организованным досугом я обязана именно своей младшенькой. Катя, хватит рисовать на обоях, лучше займи Аню чем-нибудь, а то она вот-вот начнет брать с тебя пример, - говорили мне мои родители, и я со вздохом бросала свои корябушки и плелась работать массовиком-затейником. Пожалуй, за детские свои годы я накопила такой громадный развлекательный опыт, что теперь занять чем-нибудь у меня не получится разве что тушу мамонта, извлеченную археологами из Вечной Мерзлоты. И то - только потому, что с почившем тыщу лет назад животным никак нельзя организовать лихой махач. Ведь во что бы мы с сестрой не играли в детстве – будь то дочки-матери, конструктор лего или банальные прятки - именно взаимные пиздюли были неотъемлемой и финальной частью большинства наших с Аней забав. В тот раз, про который я хочу рассказать, по-моему, тоже не обошлось без драки. Помните была такая передача - «911», про доблестных американских спасателей. Там каждый сюжет начинался с сакраментального «Ничто не предвещало беды…». Отличная фраза, я считаю.Итак, ничто не предвещало беды. В тот зимний вечер мне было, наверное, лет семь-восемь, ей, саатветсна, года четыре. К предкам приперлись какие-то гости, и они засели на кухне и принялись тихо так, по-интеллигентному распивать спирт рояль (или что там бухали младшие научные сотрудники в начале девяностых годов), предварительно бросив мне традиционное указание «увлечь ребенка игрой». Что делать, пришлось увлекать. Вначале я пустилась на нехитрую уловку и предложила «ребенку» поиграть в утюжок. Вы не знаете, как играть в утюжок? Ну, это когда я на тебя плюю, а ты шипишь. Гы-гы-гы. К несчастью, моя сестра в то время начала посещать детсад, и уже была крепко подкована относительно разного рода наебалова. Поэтому на тупой развод утюжком она не повелась, а вовсе даже вынесла встречное предложение поиграть в салон красоты.- Ты как будто бы парикмахер, будешь мне прическу делать, - распорядилась она и, вручив мне гребешок, уселась на стул спиной ко мне.Надо сказать, по части сооружения причесок я не только в восемь лет была полный лох, но и по сей день им остаюсь. Из собственного волосяного покрова я могу сотворить всего три вещи - вшивый конский хвостик, куклу Вуду и – иногда, случайно – заправку для салата. В плане парикмахерского искусства мне куда ближе НОЖНИЦЫ. Связано это с тем, что с первого по третий класс мама, невзирая на мои слезы и мольбы, упорно стригла меня «под немецкого мальчика». Не знаю, что такого умопомрачительного было в этой креативной стрижке и чем вообще, в видении моей мамы, немецкий мальчик отличался от обычного совкового охламона. Но до десяти лет отвечать в автобусе на вопрос: «Пацан, сходишь на Учебной?» казалось мне крайне унизительным. Не знаю, что двигало мной в тот момент – может, просто стремление к натуральности игры, может, вредность, а может и вовсе какая-то гнусная месть судьбе за несчастливое детство. Как бы то ни было, вяло помахав минут пять расческой, я решила, что парикмахерская без стрижки – это не парикмахерская, а дешевая шарага. И в этот момент ножницы из верхнего ящика письменного стола как-то сами собой оказались у меня в руках.- Я тебе немножечко контуры подкорректирую, совсем чуть-чуть, - по-взрослому заверила я Аню, и уставилась в её кудрявую шевелюру, раздумывая, с какой бы стороны начать коррекцию. - Может, чёлку, она в глаза лезет, - подсказала сестра.Весьма опрометчивое решение это было, скажу я вам.Схватившись поудобнее за ножницы и прицелившись, дабы не выколоть клиенту глаз, я стриганула с левой стороны. Затем обошла вокруг, и проделала тоже самое справа. По окончании сей нехитрой процедуры отошла на два шага и оценила результат. Результат был, прямо скажем, далек от идеала. Слева я хуйнула явно побольше чем справа, в итоге получилось как-то кривовато. - Чо-то как-то кривовато получилось, - уведомила я клиента.- Дак подравняй, - приказал клиент, и я проделала все вышеописанное еще раз в той же последовательности. Надо ли говорить, что после «подравнивания» лучше не стало. Однако клиент капризничал, и иного выхода, кроме как повторить операцию, уже не было…Таким макаром я, как взбесившаяся сивка-бурка, скакала вокруг нее минут добрые полчаса. Как натуру увлекающуяся и склонную к перфекционизму, меня остановила сущая хуйня. Оказалось, что стричь больше было нечего. То есть челка была скоцана ножницами под корень, а Аня с новой прической настолько напоминала тифозного детдомовского крепыша, что достаточно было бросить на неё один взгляд, как на глаза сами собой наворачивались слезы. Именно это и произошло с мамой в момент, когда она заценила результат моего парикмахерского искусства.- А что, симпатичненько, и в глаза лезть не будет, - оправдывалась я, но в воздухе уже отчетливо пахло пиздюлями... Кстати, во что мы никогда не играли, так это в больницу. Потому что доктор без скальпеля - это все равно что парикмахер без ножниц. Хе-хе.

Ранее | Позже