story

чувство локтя
- Так, стоп!Аникеева швыряет «Хорошо темперированным клавиром» об рояль, и по залу растекается вязкий протяжный гул. Если вы никогда в сердцах не колотили по роялю тяжелыми предметами, я вам скажу: такой гул еще бывает, когда на пол уронишь алюминиевый лист из духовки. Этот Бам-м-м-м-м потом долго висит в воздухе. - Николай, где опять басы? Ты что как курица вареная сегодня?! – спрашивает Аникеева и подходит к роялю с Колиной стороны.- Басы это основа. Без басов у вас не марш, а кисель. Поехали заново с третьей цифры! И-три, и-четыре, и-ррраз!Аникеева Виктория Александровна – наш преподаватель по ансамблю. Ей около тридцати, она не замужем. Цвет помады и юбки выбран методом случайных чисел. Может показаться, что Аникеева истеричка, но это не так. Просто она, как все творческие люди, человек довольно эмоциональный. «Клавиру» еще повезло, что он полетел в рояль, а не в окно, например. При слове «ансамбль» у среднестатистического обывателя обычно всплывают ассоциации с песнями и плясками, или, например, с ВИА «Земляне». Но еще ансамбль - это такая дисциплина, когда на фортепиано играют в четыре руки. Мы с Колей готовим программу на городской конкурс – марш Шумана и романс Рахманинова. Первый тур в феврале, сейчас начало ноября, время почти семь вечера, на улице темно и грязно.Мы снова начинаем с третьей цифры, Колька усердно колотит басы, я старательно вывожу пунктирный ритм. Аникеева стоит над нами и гавкает своё «три, четыре, раз» так, что я не слышу собственную левую руку.- Первый-третий, а не первый-пятый! – снова рявкает Аникеева, на этот раз уже на меня. – Там си-бемоль. Ты не возьмешь его пятым пальцем в таком темпе. Ты когда аппликатуру выучишь, наконец? Аппликатура – это то, каким пальцем какую ноту брать. В партитуре под каждой нотой стоит цифра – 3, 1, 2. Это и есть аппликатура. Очень важно её соблюдать, иначе из четкой и красивой мелодии получится размазня, примерно такая, как наш с Колей сегодняшний марш. А может, дело не в пальцах, а в «чувстве локтя». То есть каждый из нас должен чувствовать другого как самого себя. Виктория Александровна все время говорит нам, что мы должны быть как сиамские близнецы – четыре руки, две головы и общее сердце. Но мне почему-то все время кажется, что его сердце бьется чуть быстрее, чем на самом деле. Это называется – выдавать желаемое за действительное. Действительное – это то, что, при всей его внешней одухотворенности, Коле интересны девочки, далекие от таких понятий, как аппликатура. - Хватит Шумана, - устало говорит Аникеева, и мы меняемся местами.Она подходит к нам, берет Колину руку и кладет её сверху на мою. - Закройте глаза и посидите, - говорит она и выходит из зала. Это такая терапия. Мы сидим так каждое занятие по пять минут.Я сижу с закрытыми глазами и думаю о том, что вообще-то у нас есть и общее. Например, Колька, как и я, терпеть не может этот марш. И предмет сольфеджио. И немецкий язык. И тональность си-бемоль мажор. И венских классиков, особенно Моцарта. Но для того, чтобы вспыхнуло взаимное чувство, нелюбви к Моцарту еще недостаточно. И недостаточно 3 раза в неделю по 2 часа кряду сидеть в миллиметре друг от друга, соприкасаясь коленками. Нужно чувство локтя, а его нет. И любви нет. Есть только светофор-Аникеева с её дурацкой терапией.Я приподнимаю веки и вижу ноты на пюпитре.- Идиотское название «Хорошо темперированный клавир», правда? – говорю я чтобы он не заметил, что у меня дрожит рука. - Ага. А ты сегодня красивая, - отвечает Коля, и я подозреваю, что он, как всегда издевается. Романс, который мы играем, называется «Сон». Романсы Рахманинова не похожи «Соловей мой соловей», «Белой акации гроздья душистые» и прочее занудство, вязнущее на зубах. Они как картины, нарисованные акварелью – прозрачные и как будто наполненные водой. Во «Сне» у меня вторая партия, но мелодия несколько раз переходит от Коли ко мне, я подхватываю её в малой октаве, и она звучит здесь сочно и вместе с тем очень нежно. Аникеева больше не чеканит нам ритм, слушает внимательно, краем глаза я даже вижу, что она склонила голову набок и слегка прищуриласьМы опускаем руки на колени. Не знаю, как локти, а коленями я чувствую, что у нас получилось очень хорошо. И еще, может быть, про красивую он сказал и всерьез.- Надо полегче после пятой цифры, по-моему, - я поворачиваюсь к Коле, но он смотрит куда-то мимо меня. - Там снег, – говорит он одними губами, и показывает на окно. – Можете, когда захотите, - довольно говорит Аникеева. – Послезавтра в то же время. Тротуар, еще 2 часа назад представлявший собой просто мокрый и грязный асфальт, запорошен свежим, без единого пятнышка, снегом. Мы останавливаемся на высоком крыльце, и нам не терпится нарушить эту красоту.- Кто первый, ты или я? – спрашивает он.- Давай вместе – предлагаю я, - на счет три.Мы хватаемся за руки, и спрыгиваем с крыльца. Колька приземляется на полсекунды раньше меня.

Ранее | Позже