story, Т.С.П.

Блестящее рондо
В кино, когда главные герои ссорятся, тут же включают грустную музыку, чтобы каждый из них мог всласть печалиться и страдать. Обязательно при этом показывают полную луну или дождь, и один герой сидит на подоконнике и смотрит на улицу, а потом смена кадра – другой слоняется по парку и пинает ногами опавшие листья, или едет в полупустом вагоне метро и с тоской отводит глаза от парочки, целующейся на соседнем сиденье.Подоконник у меня узкий, и сидеть на нем не выходит, луны не видно за облаками, а опавшие листья давно засыпало снегом. Ничего уже не вернешь, все развалилось, наши два года вместе, оказавшиеся внезапно Идеальными Отношениями, канули в лету, и этот факт - как неудачный цвет новых обоев: кисти и стремянка убраны в кладовку, запах клея давно выветрился, а глаза все никак не могут привыкнуть к тому, что вот с этим теперь придется жить. И хоть бы кто-нибудь включил грустную музыку. Но вместо неё в голове нескончаемое «Блестящее рондо» ми-бемоль мажор, кстати, слово «рондо» в переводе на русский означает «круг» - пи, эр, квадрат, одно и тоже изо дня в день, и никаких тебе хороших новостей. Дорога на работу – полтора часа в один конец. Вместе со мной ездит девочка лет четырнадцати в смешных длинных носках. Она садится на моей станции в ту же самую дверь, что и я. Едва зайдя в вагон, она достает из сумочки книгу Эрика Сигала «История любви» и открывает её всегда на одной и той же странице, минуты на три, до следующей станции - потом начинает клевать носом и закрывает книжку. Я сижу рядом и, скосив глаза вбок, подглядываю в текст. Диалог главных героев я уже выучила наизусть: «- А как же моя стипендия? А как же Париж, который я так ни разу и не видела завсю мою чертову жизнь? - А как же наша свадьба? - А разве кто-нибудь когда-нибудь говорил о свадьбе? - Я о ней говорю. Сейчас.»И все. Мне ужасно интересно, что будет с героями дальше, хотя в глубине души я догадываюсь – они поженятся, купят загородный дом и родят парочку детей, которые будут гонять по округе на великах, а потом вырастут, начнут водить дружбу с кем попало, у него на работе заведутся подчиненные, а она будет каждый год менять обивку дивана и высаживать розы на заднем дворе, и автор будет сокрушенно посмеиваться над этой их идеальной жизнью, кажется, это вообще какой-то критерий хорошей, умной книги – главные герои либо должны быть умереть несчастными, либо они полные идиоты. Я ничего не понимаю в литературе. Но может быть, это все и правильно? У нас с тобой никогда не будет загородного дома – и это хорошо? Значит ли это, что мы оба на верном пути? Интересно, должна ли меня утешить мысль о том, что автор этой книги не смеялся бы над тобой и мной, а возможно даже наоборот?С этими мыслями я и прихожу на работу. Я работаю в офисе, который находится - ха-ха, кто бы мог подумать - на тринадцатом этаже. Это, кстати, имеет свои плюсы. В смысле, мне нравится высота. Мой стол стоит прямо у окна, и иногда я отвлекаюсь от своих дел на вдруг начинающий валить снег, или удачный закат, или шум пролетающего мимо вертолета. Самое красивое, что я вижу из этого окна – шпиль воздушного, похожего на пятизвездный лайнер, здания речного вокзала со звездой наверху. Есть легенда, что это не простая звезда, а с историей – раньше украшала одну из кремлевских башен. Первые кремлевские звезды были сделаны из какого-то экономичного материала, но быстро потускнели и утратили вид. И тогда сделали новые звезды – яркие, рубиновые. А старые списали в утиль – все, кроме одной, вот этой, на шпиле. Теперь она коротает остаток своих дней в этой изящной ссылке с видом на Москва-реку и на панельные восемнадцатиэтажки отдаленного района Тушино. Наверное, иногда она вспоминает Александровский сад, вздыхает и думает – вот ведь, были времена...Впрочем, мысли о прошлом неконструктивны и угнетают, вспоминаю я, отворачиваюсь от окна и делаю глоток кофе из пластикового стаканчика. У всех на работе есть своя кружка для кофе, а у меня только коричневые пластиковые стаканчики с маленькой ручкой сбоку. Надо бы зайти в магазин и купить что-нибудь, яркое и полосатое. У меня в магазине рядом с домом продается много таких, там вообще много ярких, полосатых вещей, и продавщицы все в ярких полосатых футболках, и играет веселая музыка, да и кружки там стоият недорого, и вообще, там все как бы говорит о том, что если я куплю эту кружку, то каждый раз, когда я буду наливать в неё кофе, у меня будет становиться немножечко полосатее на душе. Не знаю, имеет ли право на жизнь эта идея, но красная рубашка, желтая баночка с кремом для рук и куча разноцветных стикеров, которыми облеплен монитор моего компьютера, появились на моем жизненном пути исходя из той же самой мотивации.Почему я не делала этого раньше? Почему ходила по дому в одной и той же черной майке, когда можно было купить голубую пижаму с тесемками и симпатичный белый халатик? Почему не готовила тебе бутерброды по утрам, почему так и не дошли руки довязать толстый шарф в полоску, он был бы тебе сейчас так кстати, в эту промозглую погоду. И почему, черт возьми, я не могу перестать задавать себе одни и те же вопросы, почему они идут рефреном через весь мой день, как россыпь шестнадцатых в «Блестящем» ми-бемоль мажоре? Продавщица в магазине такая толстая румяная девушка.- Кружечку в подарок выбираете? К нам недавно новые поступили, с надписями. “I love my coffee” есть. Вот еще «I love you». Вам какую?- А есть: «I’m sorry»? – спрашиваю я.- Набедокурили? – с пониманием улыбается она.- Причем тут? – вдруг обижаюсь я – Я вообще себе выбираю, на работу.Отпихнув её локтем, я тут же жалею об этом, хватаю с полки первое, что попадается под руку и направляюсь на кассу, сгорая от стыда. В конце концов, девушка не виновата в том, что я на правильном пути к тому, чтобы умереть несчастной. Кассирша - такая же толстая и румяная. - Если Вам понравилось в нашем магазине, отдайте этот жетон обслуживающему вас продавцу, - говорит она и протягивает мне желтый пластмассовый жетончик.- Мне понравилось, правда. – шепчу я. – Но Вы отдайте ей его сами, пожалуйста. И передайте, что я извиняюсь.- Хорошо, - говорит кассирша.- Удачного дня!- Вечера, - поправляю её я.- Ну, еще не вечер. – возражает она мне и улыбается.Опять эта девочка в метро. Закрытая книжка лежит на коленях, голова опущена. Спит? Я приглядываюсь повнимательнее - плачет. - Что случилось? – спрашиваю я. – Книга плохо кончилась?- Ага, - всхлипывает она. - Что, они не нарожали кучу детишек?- Не успели, - плачет девочка. - Она умерла, совсем молодая. Вот так-так, думаю я. Зато автор, наверное жутко доволен. А дома рондо вдруг обрывается, и на мой телефон приходит СМС:«Кого я обманываю, я еще никого не любил так, как тебя. Давай поженимся.»(Я склоняюсь к мысли, что той звезде на речном все-таки ужасно повезло. Могли ведь и переплавить на что-нибудь.)

Ранее | Позже