relax, планета Земля

Землетрясение
Во время знаменитого крымского землетрясения жил в Ялте некто такой Снопков.Он сапожник. Кустарь. Он держал в Ялте мастер­скую. Не мастерскую, а такую каменную будку имел, такую небольшую халупку.И он работал со своим приятелем на пару. Они оба-два приезжие были. И производили починку обуви как местному населению, так и курсовым гражданам.И они жили определенно нехудо. Зимой, безуслов­но, голодовали, но летом работы чересчур хватало. Другой раз даже выпить было некогда. Ну, выпить-то, наверное, времени хватало. Чего-чего другого...Так и тут. Перед самым, значит, землетрясением, а именно, кажется, в пятницу одиннадцатого сентября, сапожник Иван Яковлевич Снопков, не дождавшись субботы, выкушал полторы бутылки русской горькой.Тем более он кончил работу. И тем более было у него две бутылки запасено. Так что чего же особенно ждать? Он взял и выкушал. Тем более он еще не знал, что будет землетрясение.И вот выпил человек полторы бутылки горькой, не­множко, конечно, поколбасился на улице, спел чего-то там такое и назад к дому вернулся.Он вернулся к дому назад, лег во дворе и заснул, не дождавшись землетрясения.А он, выпивши, обязательно во дворе ложился. Он под крышей не любил в пьяном виде спать. Ему нехо­рошо было под потолком. Душно. Его мутило. И он завсегда чистое небо себе требовал.Так и тут. Одиннадцатого сентября, в аккурат пе­ред самым землетрясением, Иван Яковлевич Снопков набрался горькой, сильно захмелел и заснул под самым кипарисом во дворе.Вот он спит, видит разные интересные сны, а тут параллельно с этим происходит знаменитое крымское землетрясение. Домишки колышутся, земля гудит и трясется, а Снопков спит себе без задних ног и знать ничего не хочет.А что до его приятеля, так его приятель с первого удара дал тигаля и расположился в городском саду, боясь, чтоб его камнем не убило.Только рано утром, часов, может, около шести, про­драл свои очи наш Снопков. Проснулся наш Снопков под кипарисом и, значит, свой родной двор нипочем не узнает. Тем более ихнюю каменную будку свалило. Не целиком свалило, а стена расползлась и забор на­бок рухнул. Только что кипарис тот же, а все осталь­ное признать довольно затруднительно.Продрал свои очи наш Снопков и думает: «Мать честная, куда ж это меня занесло? Неуже­ли,— думает,— я в пьяном виде вчерась еще куда-ни­будь зашел? Ишь ты, кругом какое разрозненное хо­зяйство! Только не понять — чье. Нет,— думает,— не­хорошо так в дым напиваться. Алкоголь,— думает,— чересчур вредный напиток, ни черта в памяти не остается».И так ему на душе неловко стало, неинтересно.«Эва,— думает,— забрел куда. Еще спасибо,— ду­мает,— во дворе прилег, а нуте на улице: мотор мо­жет меня раздавить или собака может чего-нибудь такое отгрызть. Надо,— думает,— полегче пить или вовсе бросить».Стало ему нехорошо от этих мыслей, загорюнился он, вынул из кармана остальные полбутылки и тут же от полного огорчения выкушал.Выкушал Снопков жидкость и обратно захмелел. Тем более он не жрал давно и тем более голова была ослабши с похмелюги.Вот захмелел наш Снопков, встал на свои ножки и пошел себе на улицу.Идет он по улице и с пьяных глаз нипочем улицу не узнает. Тем более после землетрясения народ стаями ходит. И все на улице, никого дома. И все не в своем виде, полуодетые, с перинами и матрацами.Вот Снопков ходит себе по улице, и душа у него холодеет.«Господи,— думает,— семь-восемь, куда же это я, в какую дыру зашел? Или,— думает,— я в Батум на па­роходе приехал? Или, может, меня в Турцию занесло? Эвон народ ходит раздевшись, все равно как в тропи­ках».Идет, пьяный, и прямо чуть не рыдает. Вышел на шоссе и пошел себе, ничего не признавая. Шел, шел и от переутомления и от сильного алко­голя свалился у шоссе и заснул как убитый.Только просыпается — темно, вечер. Над головой звезды сверкают. И прохладно. А почему прохладно — он лежит при дороге раздетый и разутый. Только в од­них подштанниках.Лежит он при дороге, совершенно обобранный, и думает: «Господи,— думает,— семь-восемь, где же это я об­ратно лежу?» Тут действительно испугался Снопков, вскочил на свои босые ножки и пошел по дороге.Только прошел он сгоряча верст, может, десять и присел на камушек.Он присел на камушек и загорюнился. Местности он не узнает, и мыслей он никаких подвести не может. И душа и тело у него холодеют. И жрать чрезвычайно хочется.Только под утро Иван Яковлевич Снопков узнал, как и чего. Он у прохожего спросил. Прохожий ему говорит: — А ты чего тут, для примеру, в кальсонах хо­дишь? Снопков говорит — Прямо и сам не понимаю. Скажите, будьте лю­безны, где я нахожусь? Ну, разговорились. Прохожий говорит: — Так что до Ялты верст, может, тридцать будет. Эва куда ты зашел! Ну, рассказал ему прохожий насчет землетрясения, и чего где разрушило, и где еще разрушается.Очень Снопков огорчился, что землетрясение идет, и заспешил в Ялту.Так через всю Ялту и прошел он в своих кальсонах. Хотя, впрочем, никто не удивился по случаю землетря­сения. Да, впрочем, и так никто бы не поразился.После подсчитал Снопков свои убытки: уперли по­рядочно. Наличные деньги — шестьдесят целковых, пиджак — рублей восемь, штаны — рубля полтора и сандалии почти что новенькие. Так что набежало руб­лей до ста, не считая пострадавшей будки.Теперь И. Я. Снопков собрался ехать в Харьков. Он хочет полечиться от алкоголя. А то выходит себе дороже.Чего хочет автор сказать этим художественным произведением? Этим произведением автор энергично выступает против пьянства. Жало этой художественной сатиры направлено в аккурат против выпивки и алкоголя. Автор хочет сказать, что выпивающие люди не только другие более нежные вещи — землетрясение, и то могут проморгать.Или как в одном плакате сказано: «Не пей! С пья­ных глаз ты можешь обнять своего классового врага!» И очень даже просто, товарищи.1980 /indexМ.Зощенко

Ранее | Позже