Гончуков пишет рецензию на книгу Гончарова. Еще пяток таких рецензий и появится еще одна книга. Другая, но тоже отчаянная. Человек сидит в лесу на бог знает откуда взявшейся скамейке. Сумерки. Талый снег. Человек приспособил на коленях листок бумаги и пишет на нем свою исповедь. Быть откровенным, по-настоящему откровенным, чтобы это не походило на пафос, на самобичевание, на мемуары распиздяя-мученика, очень сложно. Человек пытается вытащить из себя душу и пригвоздить на листок бумаги. Он прикусывает губу – и черновики в крови.Гончуков пишет рецензию на Гончарова. Завязывается диалог. Человек разговаривает с зеркалом. Но в процессе беседы забывается, кто где. Человек пишет стихи про женщину, но женщины больше нет. Она становится его плотью. Ему почему-то важно показать другим людям, что у него внутри. Он срывает одежду, выворачивает на изнанку кожу, он и на этом не остановится. Зачем? Хорошо и плохо – два съеденные червями слова на страницах никем не читанных книг. Почему не стыдно ему писать такие вещи? Почему он хватает ни в чем не виноватого читателя за грудки и ревет: «Ты знаешь, что у меня под ребрами и грудной клеткой?!» Почему после чтения тошнит и хочется помыть руки? Почему, когда читаешь, смущаешься, словно подглядываешь в замочную скважину чьей-то спальни?Гончуков пишет рецензию на Гончарова. Дикий медведь – мутант с человеческими глазами ломится сквозь лес с ревом. Он не раненый при рождении, ему просто очень хотелось вырасти огромным. И ему не хватило ребер. Именно там, с левой стороны. Он изо всех сил прикрывает мохнатыми лапами дыру на груди, но еловые ветки все царапают и царапают красный кусок мяса.Гончаров написал рецензию на Гончукова. От неавтора: Появление этого текста обусловлено появлением в нижегородской газете статьи, которая выложена предыдущим постом. Конечно, это просто письмо, достаточно размашисто написанное, но что-то все-таки зеркалит, кусочек главной темы. А одна фраза в этом письме меня восхищает до сухого смеха.

Ранее | Позже