А ещё у родителей на даче среди вороха мусора марининодонцовых есть полочка со старыми журналами . Знамя , Роман Газета и в том числе Иностранная Литература . Взяв её полистать -- форменно охренел . В 93м году там печатали Олдсона Хаксли , Ромена Гари , Германа Гессе и тексты песен Ролинг Стоунз . В номере пятом , посвящённом современной японской литературе , есть Куросава , немодный ещё тогда Мураками и мало кому известный японовед и переводчик Г. Чхартишвилли , ставший позже впопулярным в роли писателя Акунина .Но самое большое впечатление , при всём моём равнодушии к поэзии , произвела подборка стихотворений польских поэтов новой волны , писавших в семидесятые . Пусть их перевод и непоэтичен , без соблюдения рифм и попыток воссоздать стиль . Он буквален , но этим ещё почему-то более вставляет . Голый нерв , надрыв , подобный которому был разве что у Борзыкина (Телевизор) , да и то отдалённо . Меня они навылет пробили , что я тут даже их поцЫтирую децл .Рышард КрыницкийЯзык , это дикое мясоЯзык , это дикое мясо , растущее в ране , в открытой ране уст , кормящихся лживой правдой ,язык , это обнажённое сердце , острие нагое , которое беззащитно , этот кляп , который затыкаетглотку словами , это зверь за решеткойчеловечьих зубов , это нечеловеческое , что растёт в наси перерастает , этот красный флаг , выплёвываемый вместес кровью , это развдоенное , что обвивает , эта правдивая ложь , которая манит , как мёд ,это ребёнок , который ,учась правде , правдиво лжёт.Фашисты меняют рубашкиФашисты опять меняют рубашки.Чёрные рубашки меняют на белые годины,на белые пятна в посмертных газетах опустевшего города,со страниц которого выведены последние следы крови,не преобразившейся в знамя.Разбрызганный мозг размозжённого танком животного,Разбрызганный мозг побережья,разбрызганный мозг океана,разбрызганный мозг бренного мира,фашисты опять меняют рубашкисвои и своих жертвФашисты опять меняют посмертные рубашки бренного мираи берут из камер храненья защитные чёрно-белые флаги,которые даже в качестве некрологов бывают фальшивыАдам Загаевский ПораженьеМы умеет жить лишь в дни пораженья.Дружбы делаются глубокими,чуткая любовь поднимает голову.Даже вещи становятся чистыми.Стрижи танцуют в воздухе,освоившиеся в бездне.Трепещут листья тополя.Недвижим только ветер.Тёмные силуэты врагов отделяются резчеот светлого фона надежды. Крепчаетмужество. Они -- говорим о них , мы -- о себе.,ты -- обо мне. Горький чай нам сладоккак горечь библейских пророчеств . Лишь быне захвактила нас врасплох победа .Правда Встань отвори дверь развяжи веревкивыпутайся из сети нервовты переваривающий кита ИонаОткажись подать руку этому человекувыпрямись осуши тампон языкавыйди из кокона раздвинь эти слизистыезачерпни побольше воздуха в лёгкиеи медленно помня о правилах синтаксисавыскажи правду ты же для этого служишьв левой руке ты держишь любовь а в правой ненависть* * *А ведь свобода должна была быбыть также свободой от слов, которыенас вяжут , и от друзей , неразумнотребующих верности. Или это иллюзия такая же самая , как пресловутая смерть?Или ты оказываешься рабом свободы?Огонь , огонь Огонь Декарта , огонь Паскаля,пепрел , искра.В ночи пылает костёр незримый,огонь , который горит не сжигая,а лишь творит, будто он хотел бы вернуть в мгновение все , что забраливсе пламена на всех континентах,библиотеку в Александрии, веруримлян и страх малой девчуркииз Новой Зеландии.Огонь , как ордымонголов , палит дотла деревянныеи каменные города , но возноситнезримые дворцы и лёгкие здания,велит Декартунизвергнуть философию и построить новую,превращается в пылающий куст терновника,будит Паскаля , колотит в колоколи топит его от избытка рвенья.Вы видели , как он читает книги?Страницу за страницей , неторопливо:как кто-то , кто только что научилсяразбирать по складам.Огонь, вечныйогонь Гераклита , жадный посланец,мальчишка с чёрными от ягод губами.Юлиан КорнхаузерСчастье ощутимо на ощупь .Стучит ли в мой мозг водка , сон , колотит ли дружба,болеющая извечно гриппом (в отдельнойпалате) ? Входит ли в двери моей научной работымагическое число , не связанноес государственным строем , терпкое , острое ,как Хлебников , пляшущий на развалинахреального мира ?Никто не знает . Критик румянитсяв майоране , мир публикует статистику ,поднимает платьице , обнажая тостые бёдра.Сделай вот так -- и мир делает так ,делает так отважно , это длится всего лишьсекунду , не больше , особенно радуетсяпоэт , штурмующий фестиваль добротыцелующий толстые губы шахтёра Пентека,который прожил неделю вне социализма,пил собственную мочу и кричал во всё горло :шахтёр , ты жив ? шахтёр , ты жив ?Отвечало глухое молчанье ,всегда отвечает глухое молчанье, когдамы вопрошаем со дна мира : брат , ты жив?ты ещё жив ? Оттиснутая на бумагшефотография свивается в желтую , сухуютрубку , в лоб целуют тебя футболисты командыШахтёр из города Забже , счастье ощутимо на ощупь,как дощатый ящик стола , полный апельсинови писем , которые не пропадают .Над листом бумаги Хочу написать ещё три-четыреСтихотворенья перепрыгнуть колодецСтраха вписать в красную книжечкуГруппу крови черкнуть карандашикомДату рожденья продать друзейОтправить письмо правительству выбитьОкно хочу выбить окно выбитьБеспощадное невидимое окно ирониюГорода который свищет протяжноВ любое время вбить острые Пальцы в голубя раздувающегосяЛегкие как паровая машина сброситьС себя доверие как армейскуюПлащ-палатку склониться надЛистом бумаги на котором пишетСмертьСтанислав БаранчакЗаполнить разборчивым подчеркомРодившийся? (да,нет: ненужное зачеркнуть) Почему да? (обосновать) где,когда,зачем, для кого живёт? с кем контактируетповерхностью мозга? с кем близок частотой пульса? родственники за границей тела ?(да,нет)почему нет (обосновать)причастен ли к движению крови эпохи (да,нет)пишет ли письма самому себе(да,нет) пользуется лителефоном доверия? (да,нет) питает ли и чем питает недоверие? откуда черпает средства содержать себя в строгом непослушании? состоял ли под страхом?насколько владеет собой , языками?ордена и знаки отличия , особые приметы?состояние гражданского мужества?собирается ли иметь детей (да,нет) почему нет ?

Ранее | Позже