ЗИМАЯ иду, грязька падает с небушка. Впереди миловидная девушка. Позади некто с тещей шальною. Дальше опер с собакой сыскною. Дальше дядьки грузины усатые, Следом трое рабочих с лопатою, После женщины чистопородные, После них артисты народные,Следом два иностранных шпиона, Бабка с банкой одеколона, Пионеры с макулатурой,Скульптор Х с обнаженной натурой, А за ним в старых валенках дедушка.Впереди миловидная девушка.Сзади я ощущаю спинойПридыхание тещи шальной.Мы идем, снег скрипит под ботинками.Вся дорога усеяна льдинками.Я скольжу и на девушку падаюИ ее этим вовсе не радую.Сверху некто и теща крученая.Дальше опер с собакой ученою.Полетели грузины неместные,Дальше - вся компания честная.Мы лежим, в небе хлябь первородная, Тихо стонут артисты народные. Сверху некто притих, теща мается. Опер грязно с собакою лается. Два грузина поют песнь грузинскую. Кто-то вслух читает Белинского, Иностранцы базарят по-нашему.Все, конец, осторожно, окрашено!МОДЕРНВосход все тот же, что закат. По небу грязные разводы. Ссутулив спину, нумизмат Спешит на срочные работы.Его колючие глаза Постыдно прячутся в глазницы. В котомке старой - тормоза И острие вязальной спицы.В сей ранний час уж на ногах Курьеры в форменных фуражках. Читает дворник альманах, Скребя в задумчивости ляжку.Торговки зеленью скорей Свои товары протирают. Кричат извозчики: Эгей! И кверху руки простирают.Блеснуло солнце в вышине, Пронзило тихую прохладу, Промчался Пушкин на коне, Держа свой путь на эстакаду. Какая, все же, красота! -Подумал нумизмат с восторгом. Прошел Молчановкой сперва И повернул за военторгом.Глядели долго вслед ему Кокотки с пышными тазами,Пока, наперекор всему,Он шел, качая тормозами.ПРОТИВ ПРЕСТУПНОСТИГрязная серая лужа Мерцает, тихонько дрожа. Отразилась гримаса ужаса На острие ножа.Тюкин шел поздно ночью, Тюкин спешил домой. Подошли четыре молодчика И сказали Тюкину: Стой! Достали ножи блестящие, Показали Тюкину их: У двоих ножи настоящие И поддельные у двоих.Золотые зубы не чищены. На ботинках земля и помет. И вращают злыми глазищами. Тюкин понял, что это налет.Ждали Тюкина дома оладушки, И ждала молодая жена. Щас бы сесть на диване рядышком, Посмотреть телевизор до сна...Тюкин воскликнул: Товарищи! Тюкин сказал: Кореша! А бандиты насупили харищи,В тыл заходят, тихонько жужжа.Замелькали ножи по периметру, Громче стало биенье сердец, И по общему настроению Тюкин понял, что близко конец.Что с ним сделали эти налетчики, Не решусь я в словах описать!Открутили затычку у счетчика, Прикрутили на место опять.Укусили за палец Тюкина, Растрепали ему пипет..Вот обнаглели преступники За последние несколько лет!ДАМЫКогда я еду снызу вверх по эскалатору,Родной своих метропОлитен браня,То дамы, там и сям кругом стоящие, Не очень-то и радуют меня. Они какие-то такие все далекие. На лицах напряженье и скандал. Функционируют натруженные легкие, Свисает свежевыстиранный трал.Ветр подземелья овевает формы строгие,Шевелит их сессоны и каре .Быть может, их волнует экология?А может, остывание пюре?Внизу бушуют страсти оголтелые.Начальник станции кричит в тоннель слова. А дамы едут вверх, единоцелые: Подол к подолу, ноги, голова.И я меж них, среди далеких спутниц, Словно лентяй на празднике труда! Как чугунок среди холодных супниц В витрине магазина номер два. Мои друг! Ты скажешь, я ошибся в ощущениях?Что все не так, не может быть? Ну что ж, тогда попробуй даму в транспорте Взять за ноздрю и тут же отпустить.Иль тихо подкатись на эскалатореИ свистни в ухо, хлопни по спине.Пощекочи подмышечную впадинуИ проведи коленом по броне -Я уверяю, будет бурная реакция!Ты пожалеешь о содеянном в момент.Ведь дамы думают, что это мерзостная ация! (Хотя ты знаешь, что простой эксперимент).И кто-то пусть командует парадами, А кто то воздвигает города... Я в летчики пойду, ведь дамы дамами, А самолеты первым делом, да-да-да!

Ранее | Позже