нрмл
RICHIE HAWTIN MASONIC DETROIT 04 SEPTIEMBRE 2005

рассказ
10 ТБЛПродавщица в аптеке была очень милая.Высокая, стройная, втиснутая в отлично сидящий на ней белый халат. И кудряшки еще. Такие светлые и смешные.Вечер уже, конец рабочего дня. Весь день на ногах. Нудные старухи и истеричные тетки. А она улыбается...Хорошо все у нее было, видимо. И дома кто-то ждал.А тут я. Все испортил.То, что было нужно, увидел сразу. Даже пожалел, что вот так вот сразу. Лучше б не было, наверное, - в другом месте пускай было бы - это из-за нее все, из-за кудряшек ее. И улыбки.Стал оттягивать момент. Что-то спрашивать о витаминах, антипростудных средствах и о прочих не нужных мне в тот вечер препаратах.А потом – глаза вниз и: Дайте мне… Ну от кашля... Забыл, как называется… ####код какой-то… есть у вас?И все, пиздец.Она сразу все поняла. И я понял, что она - все. И сразу. Все по-другому как-то стало. Кислород вдруг весь выгорел, и улыбка - ушла.Положила на прилавок пачку таблеток, торопливо взяла деньги. На меня больше не смотрела. Пока убирал в сумку, сделала вид, что ей что-то срочно понадобилось найти в тетради с записями. Буркнул: досвиданья.А она: угу, - даже глаз не подняла.*На улице - темно, грязно и холодно. Людская биомасса, не поднимая головы, ныряет метро. Купил в палатке бутылку минеральной воды, оказался не прав ввиду отсутствия мелочи – по версии продавца, конечно.Подселил бутылку воды в сумку – к таблеткам. Нельзя им друг без друга в этот вечер. А позже они и вовсе встретятся, переплетутся и умрут в одном месте – навсегда.Съесть десять достаточно крупных таблеток – непросто, в общем-то, учитывая толпы народу и погодные условия. Решил все сделать в Макдоналдсе – он там рядом был. Хоть какая-то польза от фаст-фуда. Огромное здание, наполненное под завязку неживым светом и такими же, по сути, людьми.Парочка ПТУшников пьет из одной трубочки коктейль, купленный мальчиком на сэкономленные карманные деньги. Она промакивает салфеткой пятна коктейля с уголка его рта. Он – ловит губами и пытается поцеловать ее пальцы. Оба смеются.Многодетная армянская семья из купленных бигмаков и прочего, построили на своем столе гору Арарат и орут что-то по-своему. Ужинают, значит. Все – жирные и усатые. Включая женщин и детейСвободные столики – были. Технология проста: купил колы, сел за столик, незаметно открыл под столом пачку. Так же незаметно положил 1/3 пачки в рот, запил колой. И так три раза подряд. Не сложно, в общем-то. Пока стоял в очереди, выслушивая спереди и сзади захлебывающиеся слюнями планы соседей: а ты какой соус будешь брать? А на макчикен хватает?Опять подумал, что так себе место. Но не на улицу же.Протиснулся, наконец, к прилавку, получил бесплатную и фальшивую улыбку, заказал колы, оказался не прав – ввиду нежелания брать пирожок с лесными ягодами. Всех продавцов в одном месте делают. Кроме той, конечно, - из аптеки.Фланируя по залу с куцым подносиком, на котором сиротливо маячило 0,5 кока-колы, нашел свободный столик. Аккуратно поставил поднос на стол, снял куртку, потом – шапку, положил сумку на колени, нащупал рукой таблетки, вынул пачку из картонной упаковки, начал выдавливать таблетки из своих гнездышек – одну за другой. Одну за другой. В правую, уже потную от напряжения и усталости ладонь.И вдруг: у вас не занято?Молодая женщина с двумя детьми. Рослая, клиентка солярия, в руках ключи от автомобиля. Забрала детей от бабушки, дома готовить неохота, решила заехать с детьми в Макдоналдс. Работа, карьера, все такое. Зато каждому ребенку – по игрушке от дядюшки Мака. Дети – совсем маленькие, в школу еще не ходят. Мальчик и девочка, одеты хорошо, улыбаются. Сели напротив меня. Подходит точная копия рослой, и тоже из солярия. В руках – поднос забитый всяким разным. Ставит на стол. Подруга что ли? Начинают есть. Дети возятся друг с другом, хвалятся игрушками, не хотят есть гамбургеры, налегают на колу и просят разрешения съесть сначала мороженое. Двум рослым - все равно. Склонив головы, что-то тихо обсуждают. Доносится: распродажа… сволочь он… жадный… устала…Дети, устав друг от друга, начинают проявлять ко мне интерес. Я для них действительно интересный: ничего не ем, правая рука под столом. В ней - три, уже начинающие размокать от вспотевшей ладони, таблетки. Но дети об этом не знают. Девочка смотрит на меня, поворачивается к мальчику, что-то говорит ему на ухо – оба хихикают. И опять смотрят на меня. А я не могу перед ними. И ждать больше нельзя. Допиваю колу. Аккуратно ссыпаю таблетки в сумку, встаю, одеваюсь и иду в туалет.Все кабинки заняты. Самый рыжий парень в мире, драит шваброй заплеванный пол. У умывальников двое. Смачивают руки и методично укладывают свои челки и проборы. Обсуждают каких-то баб, ждущих их в зале. Матом, в основном.Я и здесь не могу. Ухожу.*Через дорогу от Макдоналдса – огромный, в несколько этажей, магазин молодежной одежды. Пустые залы, стайки скучающих продавщиц и примерочные.Так себе место, но не на улице ведь.План простой: отдел мужской одежды, взять с прилавка какие-нибудь штаны, зайти с ними в примерочную, задернуть плотно штору и надругаться над гигантской европейской текстильной корпорацией, путем принятия вовнутрь десяти, содержащих так необходимый мне в тот вечер кодеин, таблеток от кашля. В уютной, оборудованной двумя вешалками и одним зеркалом, примерочной. Ира, Таня, Оля – во всяком случае такие имена были написаны на их бэйджиках. Облепили моментально, можно понять – я был единственным покупателем в их отделе. Но проблема была в том, что мне сейчас совсем не нужно было их внимание и помощь. Да и то, что хотел купить, я уже купил. В аптеке.Отбиваясь от навязчивых советов, снял с полки какие-то штаны и пошел с ними в примерочную. А они – за мной…Вчетвером подошли к примерочной, я, задергивая за собой штору, даже смог улыбнулся им: спасибо, девочки. Дальше я сам.А они как-то расстроились даже. Если бы я, гостеприимным жестом, позвал бы их с собой – наверняка б не отказались. Скучно им, а я – ну хоть какое-то развлечение. Уходить не собирались. Остались стоять в каких-то 30 см от меня – правда, нас разделяла плотная ткань. Молчать, они, конечно, не могли. Сыпали наперебой советами – как лучше надеть эти штаны и все такое. Такое мне ненужное.Они стояли так близко, что при желании я мог бы протянуть руку и схватить кого-то из них. За бэйджик.Девушки наверняка бы расстроились, увидев, что их штаны я даже не стал разворачивать. Я расстегнул молнию на сумке, достал воду. Снял крышку и аккуратно поставил бутылку на пол. Теперь – таблетки. Три из них, которым судьбой было уготовано появиться на свет в Макдоналдсе, валялись на дне сумки – с прилипшими к ним табачными крошками. Мыть их было, конечно, негде, поэтому решил не обращать внимания на посторонние вкрапления.Удобно расположил первую партию на ладони и зачем-то посмотрел в большое зеркало примерочной. Лучше бы я этого не делал. То, что я увидел в зеркале, мне совсем не понравилось. Решил повернуться на 180 градусов, лицом к шторе, - за которой, ни на минуту не умолкая, трое неплохих, в общем-то, девушек, продолжали сыпать своими ненужными советами. И вот ведь – поворачиваясь, задел бутылку с водой, стоящую на полу.А она упала! И из нее полилась вода. Прямо на пол. И вылилась. Почти вся. (У меня ведь в правой ладони уже лежали приготовленные к употреблению тбл и я не мог быстро нагнуться и понять бутылку, не потеряв равновесия и не уронив таблетки!)Пнул почти пустую бутылку под табуретку примерочной, посмотрел на лужу и стал думать, что с ней делать.… Магазин «Бенетон». В примерочной мужского отдела стоит молодой человек, который с ужасом смотрит на лужу на полу, а в ладони сжимает три совсем уж размякшие таблетки. Икона антиглобализма.Я не знаю, что подумали Ира, Таня, Оля, когда я вышел из примерочной, оставив после себя лужу на полу. И со штанами в руках.Короче, я ушел оттуда. У меня вообще всегда были проблемы с покупкой новых штанов. Не получалось все как-то.Вот и теперь.*Не ну ептваю, лужковская архитектура, - думал я, направляясь по Краснопресненской улице к метро Баррикадная. Огромная улица, застроенная сверкающими офисными центрами и ни одного укромного места.Никакой заботы о молодежи.Дошел до Никитской – темная съежившаяся улица, туго нафаршированная посольствами африканских государств. Черная улица, черные здания, черные машины с черными пассажирами. Единственный источник света - бледные пятна лиц российских милиционеров-охранников. И ветер, сука, еще такой поднялся сильный – никакой романтики. Зашел в магазинчик, торгующий разным, купил пакетик сока, достал из сумки три липких комочка - как суши, только без рыбы, но с кодеином. Положил в карман.Достал из пачки остальные семь – тоже в карман. Съем прямо здесь, - подумал я, - но охранник подумал другое и громко сказал, что магазин закрывается. Надо было выбросить и ехать спокойно домой.Но до метро еще было далеко.*И вот я иду по Тверскому бульвару, засовываю руку в карман, отсчитываю пальцами пять, в кармане уже какая-то каша, достаю горсть, засовываю в рот, отпиваю из пакетика, чувствую неприятный о зубы удар – так и есть, в кармане лежала мелочь, часть из нее - уже у меня во рту, вместе с таблетками. Тогда я говорю себе, что ладно, достанем, хуже не будет, сплевываю на ладонь изо рта, скидываю на землю мелочь, вижу себя со стороны, становится противно, даже тошнит.Иду к метро, подхожу, выкинуть это говно негде - полно людей и милиции, счищать с ладоней белую кашеобразную, с комочками и целыми тбл, массу у них на виду не хочется, решаю выбросить в метро, а все так и лежит себе плавится в карманах, спускаюсь по эскалатору, очень хочется домой и замерз еще сильно.В метро на платформе что-то не так, как-то суетятся все больше обычного, женщины бегают, кто-то орет. И звук такой – не метро совсем звук.Котенок - каким-то образом на рельсы упал, сидит и пищит, достать его трудно и все ближе поезда рев. Они бегут к дежурной, пытаются доораться, она: отстаньте, пост не покину, визги все громче, меня начинает тошнить, котенок пищит все сильней и страшнее. Я – к эскалатору, поезда шум и вопль котенка - так долго все кажется, пока поезда рев и писк котенка не сливаются вместе, чтобы жалобное это котенка не поглотило безжалостное вылетающей из тоннеля электрички. Я уже наверху, рука все в кармане, толпы людей, вонь и музыка эта ужасная из палаток, стою, пытаюсь дышать глубоко, пока кто-то, чувствую, за левую руку холодным не тронул.Я – глаза вниз, мальчик, лет 8. Оборванный, грязный, что-то лопочет. Лицо такое заостренное, как воробышек, и измученный сильно. Руку ко мне – чтобы мелочи дал, я смотрю на него, потом моя правая рука сама по себе начинает движение с зажатым в ней из кармана, медленно распрямляется и движется навстречу его раскрытой ладони.XPS to ru_drugs

Ранее | Позже