no_mood
no_muzik

винтаж .txt
Из Дети : №2Часть перваяБратЧасть вторая - Любк, слышь, а тебе это… не страшно совсем ни капельки не страшно, да? – пытливо спросила у подруги Маша. - Ой, ну да отстань ты уже, Машк, - натужно ответила подруга, перехватывая поудобней сонного Кольку. – Чего бояться-то, получас – и мы на месте. - Ну да, ну да, - скороговоркой согласилась с ней Маша, - это я так, просто…На самом деле Маше было очень страшно. Уже минут 10 как она шла и думала о том, что видела, отойдя за кусты пописать. Приспустив панталоны, она заметила промелькнувшую неподалеку тень – то ли человека, то ли крупного животного. Она хотела поделиться этим с подругой, но подумала, что та опять начнет попрекать её и называть трусихой. Поэтому и промолчала.Но теперь она старалась идти поближе к Любке, поминутно озираясь по сторонам.* - На-ка брательника своего, умаялась я, ух, - Любка остановилась и стала вытряхивать хвою из ботинок, оперевшись рукой на сосну. – Слушай, Машк, а мы правильно идем-то, а? Не заплутать бы, Черный овраг ужо должен быть, а его все нету и нету. - Да не, не должны, - неуверенно ответила Маша, - сосенник прошли почти, сейчас опушка, потом полоска леса, а за ним и овраг должон быть. - Ой, ну скорей бы уже, да, Машк. Артистов районных страсть как посмотреть хочется. В прошлом годе году девки тучилинские рассказывали, что у них и песни были, и плясали они, и даже лектор нескучный попался, а после, они…Договорить она не успела. Сзади отчетливо стал слышаться треск ломаемых сучьев, как будто прямо сквозь сосны на них бежало что-то огромное. - Ой, это… что? - цепенея от страха и сильней прижимая к себе брата, спросила Машка, поворачиваясь к подруге.Но той уже не было; ее спина проворно мелькала впереди, уже в нескольких метрах от Машки. - Любка! – истошно взвизгнула Маша. Любка, постой, нас погоди!Подруга не обернулась и не ответила, продолжая истошно щемиться сквозь деревья. Маша, боясь обернуться и посмотреть, кто их нагоняет, бросилась за подругой. Бежать с Колькой было тяжело и неудобно; надо было смотреть под ноги и следить, чтобы Колька не ударился головой о дерево.Брат моментально проснулся от тряски и принялся истошно орать. Шаги сзади становились все ближе и ближе.*…Так они бежали несколько минут, потом в лесу показался просвет, и девочки выскочили на небольшую опушку. Первой не выдержала Любка. Сбившись с бега на неровную ходьбу, она прошла несколько шагов и рухнула в траву. Рядом тотчас упала обессиленная от беготни и от Колькиного веса, Маша.Вцепившись друг в друга и, тихо подвывая от ужаса, они обернулись.В трех метрах от них стоял запыхавшийся деревенский дурачок Пархом и глупо лыбился, обнажая ряд полусгнивших зубов. Аы, ааааыыы, - Пархом нечеловечески подвывая и улыбаясь при этом, начал приближаться к девочкам. Левой рукой он показывал на Кольку, а правой – развязывал тесемку на износившихся портках. Первой опомнилась Любка: тебе чего, дурак?! – зло закричала она, оправляя задранную юбку. – А ну пшел отсюда, пока я батяне про тебя не сказала, а ну пшел!Пархом, продолжая улыбаться, подошел почти вплотную и спустил портки, обнажив немытые смердящие гениталии. - Ах ты, нелюдь, - снова заорала Любка, схватила несколько валяющихся на траве сосновых шишек, которыми принялась закидывать деревенского дурачка.Пархом не обращал внимания на бьющие по его лицу и телу шишки, продолжал глупо скалиться, однако ближе приближаться больше не стал.Аы, аааыыы, - теперь уже грозно продолжал завывать Пархом, руками показывая на Кольку и на лес, окружавший опушку. – Ррррр!!!! – зарычал он вдруг, упал в траву и продолжил изображать что-то. – Рррррр!!! – он обхватил голову руками и принялся, как был со спущенными портками, извиваться по траве. - Любка, - впервые подала голос Маша, - Любка, бежим отсюда скорее! Давай домой воротаться, ну их артистов этих, поздно уже, да еще и дурак этот. - Ну, нет, злобно прошипела подружка, - нам и делов-то – до оврага дойти, перемахнуть его и считай мы уже в Манкино. Зря мы что ли прошли столько и от дурака этого припустили.Пархом прекратил рычать и тихо лежал в траве, не обращая на девочек и Кольку никакого внимания. - До дерева того дойдем, я влезу и посмотрю в какую нам сторону бздёхать, не боись. А про дурака этого я бате и крестному рассказала бы, да, боюсь, оттаскает меня родственнички за волосья за то, что в клуб убёгла их не спросясь.*Посреди опушки рос огромный старый дуб, расколотый у макушки молнией. Дерево было очень старым. Уже в метре от земли у дуба росли толстые удобные корни, по которым можно было взобраться до самой макушки и посмотреть, куда идти дальше.Маша уже не хотела никуда идти. Она устала от темного и страшного леса, от тяжеленного Кольки, от его непрекращающегося уже минут 20 рева. Можно было б дать ему бутылку с молоком, но её она потеряла, когда бежала от дурака Пархома.*Девочки засеменили по направлению к дубу. Сзади Пархом снова стал рычать и поскуливать, но девушки даже не стали оборачиваться, не обращая на него никакого внимания. Потом его скуление превратилось в подобие собачего лая, а затем лай сменился хрипом и нечленораздельным бульканьем.Если бы девочки обернулись и посмотрели назад, то они бы увидели, как два огромных волка истошно рвут на части то, что осталось от Пархома. Еще два таких же волка (только поменьше) сидело чуть поодаль, спокойно наблюдая, как насыщаются их родители.Закончив с Пархомом, один из волков повернул свою огромную пасть с желтыми клыками и прилипшим к ним грязно-красным ошметкам, в сторону удаляющихся девочек.Он неторопливо пошел в их направлении. Остальные, так же неторопливо, последовали за ним.*Маше уже ничего не хотелось. Хотелось только очутиться дома, умыться, накормить и уложить Кольку, а самой - улечься на родительскую кровать, дожидаясь их возвращения. Но Любка была настроена решительно, поэтому Маше ничего не оставалось, как покорно следовать за подругой. Колька немного успокоился, даже начал посапывать, обмочив, впрочем, пеленки, в которые он был завернут.Не дойдя до дуба всего несколько метров, Любка обернулась. - Маша, волки. К нам идут, - сказала она растерянным голосом. – Что делать-то будем, Маш?*…Они, плотно прижавшись друг к дружке, сидели на толстом суку. Колька лежал запеленатый у них на коленях и продолжал тихо посапывать. Уже почти совсем стемнело. Тьма неуклонно опускалась на лес, и только четыре желтых огонька светилось на земле.Они сидели не шевелясь, задрав пасти вверх. Никто из них не шевелился. Они просто сидели и ждали.Так продолжалось почти два часа. Первой не выдержала Любка. Одеревенев от страха, холода, тяжести Кольки и неудобной позы, она чуть не свалилась вниз. В последний момент девочка успела схватиться за выступ на стволе дуба, поэтому и удержалась. Они сидели молча. Маша не могла ничего говорить, только утирала слезы и тихонечко раскачивалась, крепко прижав к груди брата. - Они не уйдут, Машка, не уйдут, - Любка начала всхлипывать, и голос ее становился все громче и громче: у девочки начиналась истерика. – Они дождутся, пока мы заснем и свалимся прямо к ним. И разорвут нас. - Не свалимся, тихо сказала Маша, - продолжая смотреть в одну точку. – Рассветет и они уйдут, а там нас родители хватятся, мужиков поднимут и в лес пойдут. - А если не уйдут, а если все ж свалимся, а?! – Любка сорвалась на крик. Сгинем мы тут, Машка, сгинем – и косточек наших не найдут! - А знаешь что, - Любка нехорошо улыбнулась и наклонилась вплотную к подруге. – А давай мы его им отдадим, а Маш? Скажем после, что оставили его во дворе, воротились, а его и след простыл. На цыган подумают или на собак бродячих. А?! Ну, чего ты молчишь?!Маша крепче прижала к себе брата и, не сказав ни слова, отвернулась от подруги.… Через 15 минут Любка дико заревела, и полезла вниз. Добравшись почти до самого низа, она размяла затекшие ноги, прыгнула на землю и со всей силы бросилась бежать к лесу. Волки неспешно последовали за ней.Через три дня девочку нашли на дне Черного оврага.Она, не удержавшись на скользком, покрытом росой, склоне оврага, наткнулась лицом на острый сук, торчавший из поваленного и лежащего на склоне, дерева.Острая деревяшка зашла Любке точно в глазницу. Так её и нашли – висящей нанизанной на острую корягу.*Маша вернулась с братом домой под утро. Она молча зашла во двор, где уже собралось с десяток ельцовских мужиков и участковый Митрохин. Те молча расступились перед девочкой. К ней подбежала зареванная мать, одной рукой схватила Кольку, другой – наотмашь ударила Машу по лицу.Где вы были, где Любка?! – кричала мать, вырываясь от оттаскивающих ее от девочки мужиков.Маша, молча, не поднимая глаз, зашла в дом, прошла в свою комнату, села на край кровати и принялась водить пальцем по крепдешиновой юбке, которую ей одолжила подруга для похода в клуб.Она не могла говорить – ни сейчас, ни когда либо потом.Колька вырос, окончил семь классов, отслужил в армии, вернулся, женился и утроился работать на МТС.

Ранее | Позже