не метал

все металисты - будущие програмисты
Я хорошо запомнил утро второго весеннего дня, который случился, когда мне было лет 16. В то утро я проснулся рано – очень болела голова, нестерпимо ныла челюсть, передний зуб шатался, оба глаза заплыли и не открывались; на лбу - две огромных гематомы, щеки уехали куда-то под глаза и были совсем уж неприлично синего цвета. Спина и ноги были ободраны, пальцы отбиты, на руках – ожоги. На полу валялась одежда: вся в крови.Все из-за таких вот:Вечер первого марта.Вечером мы встретились с пацанами и стали думать, чем заняться. Думали недолго – розовый портвейн «Нахичевань» стоял в нашем продуктовом магазине огромными пирамидами грязных деревянных ящиков, бутылки были пыльные, а портвейн - очень дешевым.Нас было четверо, поэтому купили 6 бутылок. 5 бутылок выпили в ближайшем подъезде. Постояли-потупили и решили зачем-то доехать до Университета и пойти на посидеть на верхушке трамплина, что на Воробьевых горах.Приехали, залезли на трамплин, допили последнюю бутылку и решили съездить к знакомому, который работал где-то в районе Арбата.До знакомого доехать не удалось. Спустившись в огромный подземный переход на Арбате, мы увидели тусовку «металлистов», человек так на 100. Они пили пиво и водку, разговаривали почему-то рычащими голосами и слушали концерт металлической самодеятельности, который в этом же переходе устроили им подобные.Ну, мы решили постоять-погреться-покурить, и в это время тамошний метал-ансамбль сыграл песню Нирваны, а Андрей подошел и кинул в их шапку какие-то деньги.Ну, то есть не просто кинул, а спросил еще: а это, пацаны, а схуярить чё-нипть из Шуфутинского, сможете а?Ну, то есть понятно, что он просто пошутил, да? Андрей вообще всегда любил пошутить, а музыканты – они ведь очень тонкой душевной организации – юмора не поняли и стали всячески обзываться на Андрея. Нехорошими словами, матными. А Андрей ругался матом лучше всех пацанов в нашем районе, поэтому он быстро их переругал всех. А они стали кричать почему-то уже не рычащими, а тоненькими такими голосками: мыщасвамвсемпиздыдадим.А мы, трое, стоим такие невдалеке и понимаем, что если «вамвсемпиздыдадим», то это и к нам, скорее всего, относится, поэтому задумались, но ненадолго. Сразу стали тоже в ответ материться. Тогда они все сгруппировались, и из толпы вышел их главный предводитель с какой-то стоматологической кличкой. (То ли Зуб, то ли Клык, то ли Дупло: не помню уже точно).Он был очень высоким и жирным – потому что он был самым крутым металлистом!А еще, потому что он очень много и неправильно пытался. Это мы сразу поняли, потому что в одной руке у него была пластиковая «полторалитруха» с пивом. А в другой – шоколадка наполовину не доеденная!Ну, он, значит, выходит такой и начинает говорить. Ну, тоже что-то там нехорошее, матное и про нас. А остальные его подчиненные стоят позади него огромной, звенящей металлом, толпой и кивают в такт его словам. Не все, кстати, в кассу кивали. Это я запомнил почему-то.А мы стоим и слушаем, что не мешает нам тоже, впрочем, ругаться в ответ на них на всех. А Андрей тоже не дурак всегда поесть был; и наверное, именно поэтому он отделился от нас, подошел к Предводителю, вырвал у него из руки недоеденный шоколадный батончик и кинул прямо в Предводительский лоб.Ну, тут, мягко говоря, наши с ними отношения совсем испортились, потому что кто-то из них закричал: хуярьте их, братва. И я не знаю, что именно вывело из душевного равновесия нашего Лёху-1, «братва», хуярьте» или «их», но он тотчас послал им ответную ноту протеста: кинул в толпу пустую жестянку из-под пива.Годами позже, когда я поступил на филфак, я узнал, что бывает «Завязка, «Кульминация» и «Развязка». В общем, когда мы только начали с ними ругаться – была «Завязка», а этот шоколадный батончик и жестянка, посланные врагу как символ нашего с ними несогласия – то положило началу «Кульминации».…Через две минуты мы пробивались с боями к метро, стряхивая с себя с каждого – как Аккела мартышек – этих свирепых людей. Ну, то есть то ли мы им понравились очень, то ли спросить что хотели, в общем, человек 30 из их металлического моба, всячески пыталась препятствовать нашему попаданию в метро.Но мы все-таки отбились и уже ехали вниз по эскалатору станции Арбатская, справедливо недоумевая над нравами современных молодежных неформальных объединений. И вот в этот момент мы услышали, как сверху раздается массовый рёв, вопль даже.Это, оказывается, все те, кто был в переходе, решили все-таки присоединиться к нашим поклонникам, догнать нас и еще немного побеседовать.Как будто они с нами еще в переходе не наговорились.Ну, на платформе они нас и догнали. Ну я не буду рассказывать, что там было на платформе. Так себе было. Зато японцам понравилось.Там были такие японцы-туристы, которые снимали видеокамерой станцию эту, а тут мы и наши поклонники агрессивные. Много поклонников. Человек по 10-15 на каждого. И японцы сразу же забыли про красоты станция Арбатская и стали снимать нас.У них там такого и не бывает небось никогда.Наверняка эти японцы потом получили в каком-нибудь японском «Сам себе режиссер» какой-то неплохой японский приз. Повезло им.А так вышло, что я этим металлистам понравился больше всех: меня предательски оглушили сзади ногой по голове и потащили на улицу.А на улице было еще хуже, чем на платформе. И не потому что первый день весны, а на улице снег и мороз. Хотя и поэтому тоже.Ну в дворе каком-то они продолжали выяснять со мной отношения. Причем что обидно – неправильно выясняли, не по-товарищески. Во-первых, их было раз в 30 больше чем меня, а во-вторых, они хоть и неуверенно, но держались все на своих тоненьких ножках, обутых в сапоги «казаки». А я-то не мог уже, я на земле к тому времени давно лежал, и вряд ли мои слова им были слышны.А самое веселое было в конце нашего брифинга. Там дом какой-то собрался кто-то строить и вырыл с этой целью котлован. И трубы даже уже какие-то проложили на дне котлована.И вот эти металлисты – то ли как капсулу памятную, то ли еще зачем – скинули меня в этот котлован. И ушли.Ну, я, конечно, полежал-поохал на дне котлована этого, потом выбрался из него, ожегшись о трубы. И пошел к метро.В метро я выглядел много иначе других пассажиров – то ли вид у меня был бледноватый, то ли потому, что я весь в крови был – не знаю.Помню громадного православного священника, который ехал напротив меня три станции и укоризненно качал головой. А когда стал выходить, перекрестил и протянул свой носовый православный платок. Приехав на район, я уже не сильно отличался от остальных наших аборигенов – у нас там много таких было, каким я вернулся с Арбата в тот вечер.Зашел домой, стараясь никого там не разбудить и не отбить сон своим внешним видом, стер насколько мог, кровь с лица и одежды и лег спать.С тех пор я не люблю металлистов. И не потому что они матно ругаются и препятствуют строительству новых и красивых домов, путем подкидывания в вырытые котлованы денисовбычковых. Просто мне не понравилось, что они неискренние какие-то были. Сначала при своих женщинах рычащими, а чуть опасность в воздухе – сразу писклявыми голосами говорить начинают.P. S. Зря им Андрюха денег в шапку кинул, лучше б ещё одну бутылку портвейна купили.

Ранее | Позже