Мы с Андрюшкой были недавно в Парке Культуры, катались на качелях-каруселях. Там по-прежнему есть любимые с детства кресла на цепочках. Они подвешены почти к самому небу, и, если сесть в соседние, то можно держаться за руки, и по кругу, по кругу. А потом, когда уже летишь, руки отпустить, или даже легонько оттолкнуться и пытаться поймать другую руку, не просящую, а предлагающую. Потом, потом будет Сикстинская капелла, а пока это просто руки, и ветер, и мелькание лиц далеко-далеко внизу... Так вот туда нас не пустили, сказали, что не дорос до отметки 140 на калитке.Зато можно на лодке-бревне с Ниагары, в жару самое то. Или с ветерком в вагонетке Серебряного рудника по американским горкам. Для нас обоих это были первые три раза в жизни. Мы, как честные естествоиспытатели, проверяли на себе, как, гхм, менее страшно - с открытыми глазами или с закрытыми. Мнения разошлись. Подозреваю, что кое-кто жульничал и подсматривал.И было очень приятно, что человек не упрашивал купить всякую фигню на каждом шагу, наверно чувствовал, что таки куплю, и уже от этого ему было хорошо, а мне и подавно.На автодроме мы всех протаранили насквозь, и все эти бортанутые смеялись, и было хорошо и легко.А на обратном пути через Крымский мост солнце светило в глаза, я пряталась от него в темные очки, а Андрюшка прятался в мою тень. А потом он стал играть с ней в догонялки, и мы бегали зигзагами, а встречный народ застенчиво улыбался. И я подумала, что жаль, что не все могут позволить себе чуть больше свободы и обрести от этого много счастья.Когда мы садились в метро, стало ясно, что никакие попытки сэкономить не пройдут. Что ж, человек хочет играть по правилам, и, что мне даже важнее, хочет чувствовать себя полноценным человеком, хоть бы это и выражалось в отдельном билете на метро. Вот разве только цены там в Парке, по-моему, из высших слоев атмосферы, и даже просто за сам вход теперь берут, и это как-то грустно и противно.

Ранее | Позже