melancholy
Jane Birkin - Alice
aboutmyself, story

пишущая машинка
рваный ритм перебоев печатной машинки из-за прикрытой двери... секретарша печатала что-то на экзотической нammond - мultiplex со скоростью 12 знаков в минуту. зачем ей понадобилось упражняться за антикварным украшением интерьера? но эти звуки мгновенно настроили меня на лад воспоминаний.механическое чудо моего детства - мамина машинка - обитала в недрах секретера, была тяжела и черна, ароматна (мagiс нoir вперемешку с запахом типографской краски). я никак не вспомню её имени, но она была похожа на фортепьяно: вертикальная глянцевая панель с золотой росписью (не доставало лишь места для подсечников), амфитеатром расположенные ярусы круглых, одетых в олово клавиш, сами буквы белые на чёрном фоне. стальной рычаг, так умело поднимавший лист бумаги на одну строчку вверх и невидимый стальной же колокольчик, стражник правого поля. были несколько клавиш, назначение которых осталось для меня загадкой и по сию пору.больше других мне нравились буквы Ф и Ё, точки иногда пробивали бумагу насквозь, лист с оборотной стороны представлял мишень стрелка-неудачника из тира,Р не пропечатывалась целиком в верхнем регистре. особую мою радость вызывал лёгкий удар ладошкой по клавишам, когда конус из молоточков застывал подобно стае железных кузнечиков, замерзших на лету. освобождение одной-двух ножек вновь восстановливало порядок внутри машинки, хотя пальцы оставались перепачканными краской и оставляли отпечатки на бумажных листах, что позволяло маме воплощать некоторые дедуктивные методы Шерлока Холмса. сама она печатала много и долго, четырьмя пальцами, ибо машинистка не разбирала её почерк. с готовой главой диссертации или статьёй мы отправлялись к Марии Семёновне, о которой говорили, что она элитная машинистка. в её однокомнатной квартирке на третьем этаже проживали три пишущих машинки (одна - с латинским шрифтом!) и огромное собрание пустых клеток для птиц - творения её брата, так мной никогда и не встреченного. Мария Семёновна спрашивала: Как мы будем писать сегодня? она не признавала термин печатать; писать можно было быстро (иногда - с голоса) и набело (в этом случае рукопись оставляли, а при получении работы каждой страницей можно было любоваться, ибо там не было опечаток и уж тем более незаметных глазу исправлений). я любил вариант быстро! в этом случае я пристраивался где-нибудь в кресле с кружевными накидками, Мария Семёновна восходила на трон деревянного стула (настоящая карелка!) и её полная фигура начинала грациозный танец со всеми покачиваниями, поскрипываниями, всплесками рук и арабесками бумажных листов. с моего места всегда открывалась ещё одна таинственная мистерия: сферическая птичья клетка, украшавшая столик, при определённом угле взора вдруг вбирала в себя одну из пишущих машинок. казалось, что певучий механизм - самый лучший обитатель сферы из стальных прутьев и деревянных перегородок, украшенных безыскусной резьбой. машинка в клетке для птиц - один из упоительных образов моего детства, который услужливая память тут же наисовала у меня перед глазами. я взялся за карандаш... о, ужас, я позабыл, что совсем не умею рисовать.

Ранее | Позже