Марина Кулакова пишет. maricula!7 февраля. ПамятьСаша БашлачевПервый горьковский рок-фестиваль был осенью, поздней осенью. А зимой я познакомилась с Башлачевым. Мы созвонились в Москве – к тому времени и он уже был наслышан обо мне, то ли от Артёма Троицкого, то ли от Тани Диденко, а может, и от кого-то еще, но факт – мы встретились. Он пришел в квартиру на Ленинском проспекте, где я остановилась тогда, и даже хозяев и гостей не было еще дома. Он пришел без гитары, потому что уже не пел, и не хотел петь. В валенках, с морозным румянцем – совсем ребенок, вроде бы только что игравший в снежки. У него была очень обманчивая внешность. Часто он выглядел моложе своего возраста, а на самом деле он был много, много старше – внутренне. Между его душой и телом был скрытый и очень глубокий конфликт. Сразу поразили глаза – сильный, очень сильный свет, и очень большое напряжение во взгляде. Мы сели на пол в полупустой комнате, обмениваясь незначащими репликами, - собственно что? – я просто хотела рассказать ему, что со мной случилось… мне часто казалось в этот год, что только он может меня понять… Я рассказывала, - медленно, трудно, - он слушал, - в комнате быстро темнело – ранние зимние сумерки заливали пустые комнаты. Почти пустые, деталь: на стене висела гитара. Очень хорошая гитара. Хозяином квартиры был мастер, профи. А профиль профи - изготовление музыкальных инструментов…Через… я даже не знаю, сколько прошло времени нашего разговора, но Саша поднялся, снял гитару. «Я все-таки спою… для тебя. Я хочу спеть именно для тебя…» …почему-то я даже не сомневалась, что он споет мне. Моя история была живым ответом на вопрос, который давно мучил его – «зачем»? И кому это нужно… Он знал, конечно, что очень нужно, - для времени, для пространства, чувствовал. Но совсем другое – увидеть предельно концентрированное для слуха, для слова существо. Увидеть человека, которому твое слово, твоя песня, твой голос трагически нужны, жизненно необходимы, в прямом смысле – как воздух. «Я хочу дожить, хочу увидеть время, когда эти песни станут не нужны…»Его чувство слова, способность мыслить корнесловием поражали меня, и в то же время были мне глубоко понятны. Мы встретились тогда в первый, но не в последний раз, и нашим общением потом была скорость улыбки, близкая к скорости света, в ответ на произнесенное слово, или на короткий, почти незаметный вопрос, - проверка на глубину погружения в корень, - никто не замечал этих сверхкоротких взглядов и улыбок… Это было особым наслаждением и не-одиночеством, во всяком случае, для меня. Как реального земного человека я не воспринимала его никогда, как, впрочем, и никого в то время. Саша Башлачев был для меня воплощением гениальности, пленённым и заколдованным духом русского языка, русской просодии. Ни одна песня не отражала его полностью, ни одна не была его «визитной карточкой», ни одна. Причем, я отчетливо видела невероятный путь, пройденный им за три года – от первых до последних песен, это не путь даже, это вертикальный взлет, который не предвещал ничего, кроме того, чтои случилось.

Ранее | Позже