моего учителя музыки все звали Лёшенька. потому что Лёшенька был молодой и с хохотком. кроме того Лёшенька подрабатывал в Доме Мод моделью, внешность имел соответствующую, а ориентацию правильную. поэтому все училки Лёшеньку любили и сбегались со всех этажей ко мне на занятия болтать с ним и дарить ему ботинки. бывалыча, Лёшенька скомандует мне гордо: играй! со счётом! и давай ботинки мерить и с тётками шептаться. а мне интересно до икоты, я всё никак начать не могу. считать надо так и-раз-и-два и играть одновременно. тут-то вся и сложность, чтобы сразу и руками обоими и ртом хором, а глазами ещё в ноты смотреть, а ушами подслушивать. ужас как сложно. и вот я ртом считать уже начала и-ррр, тут на аззз-то уже играть надо, а я всё не соберу все свои руки, уши и прочие части. так и сижу - рычу: и-ррррррр. тут Лёшенька начинал меня к порядку призывать и к ответственности. но это обычно не помогало и дальше рыка у нас не продвигалось. тогда Лёшенька шёл на крайние меры. под крайними мерами педагогический талант Лёшеньки подразумевал запугивание и устрашение, носившие отчётливый фруктово-анатомический характер. за невыученный урок, мне почему-то полагалось засунуть определённые овощи и фрукты в определённые же отверстия. особенно действовали кукурузные початки. их Лёшенька намеревался воткнуть мне в уши или в ноздри, если я не перестану рычать, икать и реветь (ревела я исключительно от мысли о тыкве, которую полагалось запихать мне в рот по тем же причинам). початки действовали на меня освежающе и даже как-то тонизирующе. к тому же за ними по словам Лёшеньки должны были отправиться на склад его подружки. а пока те угрюмо шли на ху склад, мы отправлялись в туалет и там Лёшенька стриг мне ногти, поглядывая на себя в зеркало с любовью и объясняя, что маникюр и талант - суть неразделимые субстанции бытия.

Ранее | Позже