ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ (поиск вести в современной поэзии) Для меня это глубоко личная статья. Но в первую очередь – программная. Для моего восприятия современной литературы и, главное, – современной поэзии как огромного потока имен, дарований, строк. Однако мне иногда кажется, что заданные здесь вопросы мучают каждого пишущего стихи человека (а давайте беречь слово – Поэт, и говорить только в исключительных случаях). В самом названии моей статьи, я замечу, есть элемент самоиронии: с фразы «Бог умер» когда-то начался разлом мирового сознания, но все-таки Бога не забыли. Поэтому фраза, следующая из заголовка: «Гений умер» тоже вполне условна. Но гений не Бог, а все-таки человек. А человек, как известно, чтобы быть, - должен родиться. Сколько мы потеряли гениев? В чистом, испещренном буквами как мелкой травкой, поле сетературы. Поле. Именно поле и никаких гор. Так сколько? Хороший и вполне дурацкий вопрос. Однако на самом деле, он ставит глобальную и глубоко риторическую проблему современной литературы, которая развивается бурно, но абсолютно бессистемно. Хаос хорош (я лично вообще не люблю рифму как таковую, хотя признаю), но в самое опасное в хаосе то, что в застоявшемся отсутствии системы теряются опорные точки идеалов, но этого пока у нас не происходит, будем молодыми во взглядах. Можно пройти даже некоторый тест. Ответьте сами на вопросы. Почему Пушкина, Блока, Цветаеву и еще пару десятков поэтов знали при жизни и после жизни, и кого из подобных теперь знаете вы? Ведь время не меняется в своих устремлениях, ведь мы живем и живем полноценно, хотя я всегда говорил, что «нам не хватает войны». Эксперимент, впрочем, может оказаться излишним. Каждый из Вас назовет свои имена, которые всем прочим даже близко неизвестны. Так кто же, простите за саму тупость для настоящих деятелей литературного процесса, диггеров мысли и истуканов поэзии, вопроса? Так кто же у нас теперь самый что ни на есть «зе бест?» - спрашиваю я друзей в аське, чем становлю их всех – в очередь, и… в тупик. Не потому, что я такой умный, а потому что меня «прет»: мне интересно. Итак, почему же так случилось, что в современной литературе мы имеем только хор из многих голосов. Кстати, именно как воплощение соборной (кстати, очень русской (Ф.М.Достоевский)) концепции поэзии позиционировал себя ресурс «Вавилон», хором является любой липпортал, «Т.З.» в этом смысле хор, который подстраивает певцов. Но у нас нет флагманов. Мне лично кажется, что русская поэзия прочно остановилась на Иосифе Бродском, со всеми его плюсами и минусами, но он уехал из России, и непонятно почему даже не вернулся посмотреть на Россию перед смертью. Перед смертью на Россию перед жизнью. Я бы его, кстати, привез. Обязательно. Впрочем, к Дмитрию Сергеевичу Лихачеву мы тоже не съездили. Когда были студентами филфака, собирались, но не успели. Даже не думали о том, что может не пустить на порог дома, просто хотели о культуре поговорить. А историческая нитка развития поэзии 20 века примерно такая: Блок-Мандельштам-Маяковский-Цветаева-Ахматова-Башлачев(Дягилева) и – Бродский (кстати, я долгое время даже не представлял себе, насколько Бродский – это Цветаева! Вчитайтесь). Допускаю свою ошибку в том месте, где скобки, но это с поправкой на не личное, а скорее на «сырое» звено, я имею в виду Янку. Может, это только я с 15 и до своих 27 лет слушаю одни и те же ее 10 песен. Итак, кто еще? Где имена. Нет, не просто имена, их много, а сильные имена, памятники при жизни, которых не «сколупнешь». Однажды в ЖЖ проводился опрос: кто останется из поэтов? Господа «непоэты», простите нас за такую глупость опять же, но такие опросы появляются. Просто интересно. Итак, там оказалось имя Дмитрия Воденникова, «во первых» строках. Я кстати, с этим согласился. Но там было еще много имен, которых я просто не знаю. Я к сожалению, не самый эрудированный в сети, но главного по этажу я бы знал. Например, там не было Генриха Сапгира. Но я его не прибавил. Понятно, почему его не было. Наследие Сапгира крайне противоречиво и экспериментально, и он не может считаться, в отличие от того же Бродского, цельным культурным явлением, образованным как огромный и опять же горообразный и гениеподобный кристалл. Почему сейчас таких нет или мы просто не видим их? Про Сапгира три человека скажут: нравится, а еще двое очень умных человека скажут: не величина он вообще. Я кстати, Блока до больной печени ненавижу, просто воротит, но знаю, что он – величина. Или это близорукость современников? Или это то, что Ницше называл: «прыгнуть выше собственной головы», а Салтыков-Щедрин, что «уши выше лба не растут»? Не растут, потому что мы находимся внутри своего времени, и нам от него не вырваться, в этой башне не можем, так как нам просто невозможно увидеть истинную величину, пусть она будет рядом, в туалете издавать звуки (тем более не увидим). Ее оценят только наши предки. Но Пушкин был таким. Или как говорит Сергей Алхутов вода стала менее мокрой? Нет, я согласен, что невозможно терпеть то, что она такая же мокрая, как и всегда. Но давайте будем мужчинами, господа, (и Сергей это тоже как кажется дал понять): давайте признаем неизменность воды и подумаем, что же в этой воде есть. Или невозможно увидеть, хоть и есть? И действительно, простите, как признать то обстоятельство, что у меня через стену живет Шекспир, которого откроют только через 300 лет, а этажом ниже Камю, которого через пятьдесят лет после смерти открыли, а при жизни думали, что он дома только герани по вечерам поливает? А он огромных жуков в комнатах растил… Но нет, не все же творческие судьбы такие! Не все живут той жизнью, которая стала мечтой настоящего графомана. Или все-таки нет их, гениев, а есть только хор? А может хор – это гений? Но у хора нет лица, как и у тоталитарной эпохи. А у нас давно – другая. Может быть, это тоже будет исследованием на тему, например: «Полифония и разноголосица поэтического сознания как следствие единства идеологии тоталитарного государства. Поэт как жертва постсоветского общества консервации идеалов». Но… погодите… а как же, скажет бедный Александр Исаевич «колосьба идей» после перестройки?! Ы, Вам, Александр Исаевич! Простите за слово «Вам». Однако так ли много среди тех, кто пишет сейчас, жертв тоталитарного госдарства, или это уже – вертикаль власти так заработала?! Нет, простите меня за глупость, просто интересно. А если и хор, то насколько он самоценен и ценен ли он вообще? Или это, нет, не вода менее мокрая, а примета времени, до которой наше сознание просто не может дорасти, то есть иной век, иные скорости (стихи даже я писал на телефоне смс-ками), век коммуникаций и товаров, когда и стихи стали продуктом. И может быть, мы просто «не догоняем», что на самом деле все уже изменилось. И в будущем, в котором нет нашего осознания, – совсем другие стихи, Стихи Коммуникационного Века. Однако история по правде-то не любит новизны: она одна и та же всегда. И недавно, когда одному из культурных деятелей Путин вручал какую-то награду (не помню кому и какому), тот достал копию записки пресловутого Пушкина, который жаловался, что его «не печатают». Именно поэтому мы должны, я почему-то верю в это, должны видеть ЭТОГО человека. Вынь да положь! Да хоть какого-нибудь живого классика типа Солженицына, как я его называю «единожды Солженицын». Ну так где он? Куку, пупсик? Ау, великий!? Ответь, светоч. Объявляю конкурс: ящик водки Нижний Новгород тому, кто скажет мне это имя. Но вы бы сказали, да нет его, Главного. Глупо, конечно, так вопрошать, но мне, извините, просто интересно. Воденников? Может быть. Но не больше ли там «раскрутки» «продукта»? Тут вот еще вечный вопрос: неужели выигрывает только не тот, кто делает, а тот, кого делают?! Воденников молодец, бесспорно, но его так упорно, неприступно, и так коммерчески делают, что диву даешься! И глядя на поэта, завидуешь (бог меня прости), но не тому (бог его прости), что он из себя представляет и как пишет, а тому, что есть деньги и, видимо, мозги у тех, кто его раскручивает. Может, все-таки он? Тогда с удовольствием выпью ящик водки сам. Конечно, мой вопрос, вся риторика этой статьи похожи на: «Почем нынче фунт дерьма на Руси?». Но мне не дает покоя одно: я не могу Тарковского или Вознесенского, или еще хуже Беллу Ахмадулину, назвать яркими поэтическими именами конца двадцатого. Особенно Ахмадулину эту старушку, кторая даже за госпермией так жеманно ходит, хуже только (хотя и лучше, красивая и изящная) кривляка Литвинова. Но перечисленные мною поэты как хорошие фильмы, да, фильмы эпохи, но не больше... А мне почему-то надо больше. И всем нам. Бродский умер уже давно. Неплохое название для этой статьи, но очень плохое для тех, кто дает пищу для подобных статей. Потому что не дает. Здесь же и подвопрос: а какая среда сейчас делает имена, «выпускает», коли они – продукт, их? Ну, не премия же Дебют. Я например слишком много работал, чтобы детей кормить, чтобы в этой премии поучаствовать. Все хотел телефон этой премии записать с телеэкрана, да не успел, дурачок. Но теперь читаю победителей и понимаю, что конечно, это все такой лепет... Или сказать приличнее - говно. Или мы все просто литпроцесс, матка или бульон для происхождения некоего кусочка мяса, то есть культурологический процесс – наоборот? Хотя, во-первых, обидно быть историческим бульоном, а во-вторых, ну не бывает же так, чтобы эстафета прерывалась! Мощи святые по всем странам мира возят, как, например, руку Иоанна Предтечи, мне это, впрочем, всегда внушало ужас. А где же поэтовы мощи, нет, мощей много, но будущие мощи, мощи, которые возьмут своей рукой эстафету? Вот, еще одно название для этой далеко-недалекой статьи: «Доколе?». Ну когда же я сяду, прочитаю стихи, и скажу: все, лучше не напишешь, вот он, Граф Дракула вампиров поэтического вдохновения, и спокойно уеду жить в деревню и буду механизатором, детям и жене на ночь читая бессмертные вирши? Когда?... Да и кажется, вакуума уже очень много в России скопилось, так много, что уже может кто-нибудь в него как мышь в пылесос воткнуться и забить наконец-то ниши, многие-многие рты. Но все не приходит. Как вдохновение или оргазм во время затянувшегося пьяного и всего лишь секса. Вот и ждешь, как звонка юбимой женщины, а на улице опять осень, как и вчера, а там еще весна будет и ломящая нос зима. Да они же, вы посмотрите, – какие русские! Ведь нельзя по таким красотам гениям не ходить! Я конечно понимаю, недавно, впрочем, понял, что мир не содержит в себе «шишек», то есть главных, то есть нельзя читать только Пушкина, Толстого и Достоевского всю жизнь. Литература – прошлая, современная, пошлая – это огромное полотно, где постоянно происходят свои открытия, и я помню, как мой друг-филолог показывал мне коллекционные и дорогущие книжки поэтов, творивших вместе с Маяковскими, но о которых никто давно не знает. И филолог-обожатель поэзии в этих полусамиздатовских книгах тоже много открывает, целую эпоху, историческую и личную – автора тех строк. То есть нет у нас вахтеров, есть полифония исторического и в том числе – культурного контекста, вместе с Боборыкиным, который, насколько я помню, написал гораздо больше, чем Лев Толстой. Но ведь вопрос мой другой – почему же я вижу в основном Боборыкиных, то есть тень, а дерева не вижу? Да и беда в том, что тени без дерева не бывает, вот она, главная мука! Ведь когда появится поэт первого плана, тогда появится и второй и третий - планы, а сейчас, правда, суп какой-то с гущей, когда по всей ароматной поверхности капустка, помидорка и моркошка чуть выглядывают... А если и глуп мой вопрос, то почему? Я не вижу, хотя сморю, глаза выглядел, уже поезд проводил, а другой не приходит. Нет, потому что быть не может? Нет, потому что увидеть невозможно? Или нет, потому что нет? А? Или уже потеряли? В общем, одни вопросы и думаю, что конечно по одному разрешить их можно, но все сразу – будет очень трудно, легко будет – только одному. Если он, конечно, возможен опять таки и – может быть реальным. Или кушать с этого шведского стола современной поэзии? Ладно, пойду ужинать, жаль только, что водки нет. Без нее как-то грустно. Современному поэту. П.С. Каждый год в России без вести пропадает 200 тысяч человек. Это средний российский городок или две армии Соединенного Королевства. Находят из этих «потеряшек» единицы. Куда пропадает остальное большинство?

Ранее | Позже