Krishna Das - Namah Shivaya

18.08Судьба мудрее нас.------------------Я лежу в высокой траве, раскинув руки. Алые маки клонят тяжелые головы и их дурманящий запах, похожий на мед и бронзу с каплей горечи в сердцевине, накрывает меня плотным одеялом, сдавливает предплечья... он шелком лепестков целует закрытые веки, губы. И дыхание становится ровнее, еще глубже вбирая в себя полуденную тишину. Я лежу в маковом поле и земля струится по животу стаями черных термитов. Внутри меня солнце и птицы падают вниз сквозь пятна ало-черной туши на белой пыли, в которой увязли пальцы. Сквозь соки трав..каждая птица возвращается в небо с застывшей округлой частицей сна в остром клюве. Я снова маленький мальчик, сбежавший из дома. Навстречу сказкам осени. Я так пуст и прозрачен, что от прикосновения ветра раздается перезвон мелких колокольцев... И стоя под колючими струями дождя, плачу, не замечая этого, выдыхая в разреженный воздух: кто я, кто же я, кто...Я так наполнен словами, мелодиями, ощущениями и памятью, укрывшей тело разноцветными льдинками, которые тают с рассветом. Любовь, проросшая через ребра, свилась теплым клубком в грудной клетке, выпуская свои стебли до кончиков пальцев... И я сплю, положив ладошку под щеку, притянув колени к подбородку, не замечая пристального взгляда пустоты. Маленький мальчик. * * * Юноша кладет в мою ладонь нить, на которую нанизаны выщербленные белые деревянные бусины.Я знаю, матаджи, - говорит он. - У Вас получится. Кивнув (мне не нужны уверения, я точно знаю, что делаю), я выхожу из тесного душного помещения и иду по улице мимо ярких шатров к храмовой комнате. Вдоль стен тянется очередь людей, желающих омыть божество - йогуртом, молоком, водой. Они несут маленькие венки из цветов и сладостей. В центре зала - маты, на которых сидят воспевающие имена, хлопающие в ладоши, бьющие в медные тарелочки, барабаны..и слушающие их. Сняв обувь, я прохожу по холодному камню и сажусь на свободное место, поджав ноги. Звуки мантр окутывают все вокруг, и здесь царит атмосфера спокойствия, которое сменяет собой любые эмоции, стоит лишь переступить порог.Я долго сижу, вслушиваясь в то, что происходит вовне и внутри. К ощущениям от зажатых в ладони бус. Туласи немного жжет кожу живым теплом дерева. Спустя час, внимательно осмотревшись, огибаю людей и подхожу к стоящей у сцены молодой женщине. Матаджи, - говорю я. - Мне сказали, нужно предложить это божествам. Улыбнувшись, она берет из моих рук бусы и шепчет что-то на ухо человеку в шафрановых одеждах, стоящему перед алтарем. Тот, бросив на меня короткий взгляд, откладывает в сторону опахало из перьев павлина, принимает из рук девушки туласи и некоторое время стоит перед фигурами, украшенными множеством цветов, после чего, омыв водой из медной чашки, бережно одевает нить на шею кришне и простирается ниц... Я жду, не чувствуя, как тянется время, не отрываясь слежу за действиями бхакта. Поднявшись, он снова берет в руки бусы, оборачивается и протягивает девушке, которая молча отдает их мне. Я складываю ладони у груди и в естественном порыве кланяюсь человеку в шафрановых одеждах, который тепло улыбается. Отойдя в сторону, застегиваю замок туласи на шее. Сквозь оранжевую гулкую московскую ночь переливаются ясные звуки сарода.Утром, еще не открыв глаза, чтобы не спугнуть притаившийся где-то рядом сон, поднимаю руку на затылок и медленно опускаю до ключицы...ладонь чувствует шершавое дерево, тонкой змеей обвившее шею.

Ранее | Позже