Jeff Buckley - Hallelujah | Powered by Last.fm
Город

to-ho ka-mi e-mi ta-me
Мой бог спрятан в мальчике с волосами цвета спелой пшеницы.Его пальцы беспокойны, как птицы, собирающие корм с каменных мостовых. В его ресницах путается свет, бессильный, приманенный сонными тенями в краешках губ. Бесконечно прекрасный, не слышащий тихого шепота, илом поднимающегося со дна души, увязший в руках тех, кто любовью и ненавистью оберегает слепоту безымянного, спеленутого биением человеческого пульса божества, он видит один и тот же сон. Он идет по коридорам и залам дворца, что построил его отец, и холодный туман следует за ним по пятам. Он хочет бежать, но ноги вязнут, и голос не повинуется судорожным движениям горла. Закрыв глаза, он сквозь веки видит, как растворяются очертания стен и предметов, и вокруг не остается ничего, кроме тумана, который проникает внутрь, сворачиваясь змеиными кольцами в диафрагме, медленно поглощая его изнутри. Исчезает все. Исчезает и он сам. Так проходит вечность.А потом они говорят: пробудись. Пробудись, говорят они, и гулкие звуки так долго хранившего в себе тишину колокола прокатываются по всему королевству, отражаясь от стены гор на востоке, и медленно тают в водах гавани на западе. Строгие голоса старейшин звенят в морозном воздухе, рассыпаются на округлые бусины, что градом осыпают незримую преграду меж Ним и миром. Облачка пара, срывающиеся с их обескровленных губ, надолго повисают в неясном сером свете, принимая форму семиглавых драконов, гибких змей и остроглазых котов. Коты падают на упругие лапы, драконы и змеи воспаряют к высоким каменным сводам, повторяя их резкие очертания. Белоснежные аркады, не тронутые потонувшим в тяжелых облаках по ту сторону неба алым свечением, плавно огибают закрытые двери. За стенами дворца, ставшего безмолвной усыпальницей, затихло людское море, темными волнами покачиваясь на покрытой льдом мостовой. Они будут здесь, пока не наступит рассвет, пока не прорвет узкой дланью мутный небесный свод, и влажные камни стен вздохнут, как живые, и наполнится красками мир. Они будут здесь, затаив дыхание вторя умирающему северному ветру, чтобы увидеть возлюбленного царя своего, когда он выйдет к ним. Они будут здесь, чтобы отдать ему всю свою боль. Его веки дрожат, и руки, сложенные у солнечного сплетения, сжимаются в кулаки, но взгляд будет покоен, когда раскроется перед теми, кто ждет. Мой мальчик, в котором задыхается бог, весел и смел. Девы, чьи глаза полны молочной сладости, оденут его в доспехи, вложив кинжалы острыми лезвиями к беззащитной мягкости плоти под непробиваемыми пластинами и позолотой, а он расплетет их косы. Они возложат на голову его каменную корону, но он не склонится перед толпой. Взойдет солнце, и они скажут ему: властвуй, царь. Они скажут: сражайся, воин. Он протянет ладонь, но не сможет коснуться тех, кто встанет с ним рядом. Его путь будет долог. От безмятежности его улыбки рассыпятся в прах копья врагов, но настанут дни, и те, кто любит его, сжав в объятиях, вгонят под ребра ту, давнюю, закаленную сталь. Печали и тяжесть царства, покоящегося на его плечах, истончат мягкость линий лица, при взгляде на которую звери и ангелы замирают, завороженные музыкой, неслышной, неузнаваемой им самим в щемящем чувстве истекающего из каждой поры тела времени, которое не смогут заглушить ни жены, ни сражения. Куда бы ни привел его путь, он будет искать то, что вновь сделает его единым с собой и тихим шепотом слепого, бессильного, но неизменного существа, заключенного в человеческое тело. И только когда волосы его станут черными, словно крылья небесных воронов, ерошащих перья, сидя на плечах мраморных статуй, он оглянется назад, и тишина его станет созвучна моей тишине. Он вновь увидит тот сон, давно растворившийся в угольной темноте несчетных ночей. И сам протянет руки туману, который ласково прильнет к коже, стирая все то, что так долго считалось им. Я приду, чтобы дать ему новое имя. И тогда, наконец, мальчик откроет глаза, и узнает, как бесконечно светел и вечен - взглянув в глубину зрачков своего отражения во мне. Отражения бога.Я умею ждать, мне тысячи лет. Я — Город.

Ранее | Позже