по мотивам романа Соть Л. Леонова ПЛОТЬ Лось пил водку стаканами. В дебрях опаленной гортани булькала и клокотала губительная влага, и преизбыток ее стекал по волосатой звериности бороды, капая на равнодушную дубовость стола. Нехитрая ржавая снедь, именуемая сельдью, мокла заедино с бородавчатой овощью. Огурец был вял и податлив и понуро похрустывал на жерновах зубов, как мерзлый снежок под ногами запоздалого прохожего. Оранжевая теплынь разливалась по тулову. Мир взрывался и падал в огуречный рассол. Наступал тот ответственный час, в который выбалтывается сокровенное и воображением овладевает апокалипсическое видение. В ту пору и возникла в позлащенном оранжевом закатом оконце хмурая иноческая скуфья. Недоброй черностью глаз монашек взирал на пиршество. -- Ты чего, тим-тим-тим, уставился? -- преве-село и пребодро воскрикнул Лось. -- Влезай, присаживайся. Как звать-то? -- Евразии, -- проскрипела скуфья. -- Водчонки небось хочешь, индюшкин кот? -- Правды взыскую, -- пробубнил Евразии, облизывая губную сухоть. -- Бабеночку бы мне. -- Эва, чего захотел! -- Лось приударил стаканом по столу. -- Дрова руби! Тим-тим-тим!Холодной водой обтирайся! -- Красоты ясажду, -- сипел монашек. -- Нутряной огонь опалят младость мою. Зрел я ноне беса. Бабеночку нерожалую. Персты пуховы... губы оранжевы... Все ярилось в нем: и манатейный кожаный пояс на простоватых чреслах и бесстыжие загогулины нечесаных косм, высунувшиеся оранжевыми языками из-под омраченной плотью скуфьи. Смутительная зудь явно коробила первозданное Евразиево вещество. -- Не дури, парень! Не люблю! -- прикрикнул Лось, дивясь иноческому неистовству. -- Смиряй плоть, блудливая башка. Тригонометрию изучай! Химию штудируй! -- Пошто супротив естества речешь?! -- возо-пиял Евразии и вдруг преломился надвое в поясном поклоне. -- Прости, брат во строительстве. Не помыслю о греховном, доколе не обрету знаний указуемых. Дуют ветры -- влажные, как коровьи языки. В величавых, как вселенная, дифибрерах крошится мир. В первозданной квашне суматошливой целлюлозы, как разрешенное сомнение, зачинается бумажная длинь, и в не охватных немощным глазом просторах возникает оранжевая пунктирь преображения Евразиевой плоти.Update: нет, это просто праздник какой-то!:} здесь ещё куча-мала его шедевриков

Ранее | Позже