Нужно простозакрыть глаза…Запах, который проникает глубоко в кожу. Запах сырости, одежды, которая старше тебя раза в три, пожелтевших страниц книг, которые пересыпаются под пальцами словно песок. Запах высохших букетов в пыльной вазе толстого голубого стекла. Запах конфет и печенья, июльской пыли, что взметнулась под босыми ногами и не успела осесть – тебя уже нет здесь. Запах пустого дома, который спит и вздыхает во сне досками стен, шепчет шорохами возни мелких насекомых о том, что давно прошло.Тонкие стены, заметные лишь если к ним прикоснуться линии на выцветших обоях у изголовья постели – так же, бездумно, ногтем по податливой поверхности, повторяя и оживляя драконов и чудовищ, странные лица, буквы неизвестного алфавита. Карта долгих ночных часов, когда тысяча обещаний нового дня кружит голову, когда нездешний ветер приносит отголоски рассказанных кем-то историй, пока не сомкнутся тяжелые, словно от молока Оле-Лукойе, веки.Пустым без ткани остовом над постелью раскрыты спицы старого зонта.Дом поймал меня в свою ловушку. Замирая днем и оживая ночами, он ждал, и только ежи пробирались в подпол и муравьи постепенно подтачивали доски, создавая в них лабиринты ходов. А теперь за его стенами оглушительно стрекочут цикады, словно выстраивая звуком лестницу к льющим ясный холодный свет звездам среди расплескавшейся вокруг ночи. Но здесь, внутри, мерными щелчками все громче и громче движется по кругу секундная стрелка дешевых пластиковых часов в темной глубине серванта, почти полвека хранившего в себе нервное стекло чайных сервизов и хрустальных бокалов, салатников и сахарниц, позже ставших сундуками пиратских сокровищ, куда никто никогда не заглянет. Это заполняющее все вокруг время околдовало меня, обернувшись вспять, обступив со всех сторон запахами, вкусами, мечтами, забытыми словно сон. Старый-старый сон в один из серых рассветов, когда поутру не остается ни капли вчерашнего тепла, как если бы его выпила ночь.Слушая его, я оказываюсь там, где нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего.В детстве кажется, что наступит день, когда все переменится. И словно гордый и свободный волшебник, ты сможешь тогда все, что только пожелаешь. Ты ждешь этого дня больше, чем дня рождения или нового года. Я никогда не любил свой день рождения. Потому что каждый год этого не случалось. Потом вера ушла, уснув в обнимку с волшебством, которое оказалось чем-то совсем другим. Я не заметил. Чего я желал?Быть не здесь.Временами снаружи проносятся поезда с горящими окнами, пустыми как и ночь вокруг, или слепые грузные товарняки, сотрясающие землю подобно огромным доисторическим земноводным. Отчего-то звуки их протяжных сигналов напоминают о самом большом сокровище, о перешагнувшем через черно-белые строки, чтобы целиком и полностью быть затянутым в водоворот миров, времен и судеб, взгляде. Чем я жил?Ставшими реальнее всего окружающего словами людей, от которых не осталось ничего более.Стрелки движутся в обратную сторону. Они громче биения сердца, громче дыхания, и перестав слышать себя, я слушаю голоса, в которые превращается этот назойливый звук механизма часов. Я протягиваю вперед руку, и она белым пятном проходит сквозь темноту. Раньше над головой непрестанно пролетали самолеты. Можно было лечь на траву и смотреть, как низко скользят их гладкие металлические тела – по одному, или стаей крыло к крылу. Ровно рассекая воздух клювами, или ложась на крыло, переворачиваясь вниз, в мертвой петле с рокотом ослепляя бликами солнца на фюзеляже глаза. И от восхищения перехватывало дыхание, как если бы это у тебя, там, наверху, небо смешалось с землей, чтобы упасть в верхушки деревьев, ленты шоссе и прямоугольники строений. Дом подбрасывал мне эпизод за эпизодом, словно медленно прокручивалась старая кинопленка. Я тонул в тоске по необратимости времени, по растерянным как ненужная мелочь из дырявых карманов чудесам. Сухими глазами я смотрел в его стены. Так прошло три ночи. Я не плакал, потому что в неуловимый момент между движениями стрелок часов до моего слуха доносился перезвон бубенцов на санях Снежной королевы, смех тысячи звезд, надрывный голос дудука, стук мелких разноцветных бусин и капель дождя по карнизу. Этого оказалось достаточно, чтобы дождаться нового дня.Медленно, вспоминая движения, я сложил из листа бумаги самолет и отпустил его парить в теплом воздухе, пока между яблоневых ветвей и в черных провалах зрачков проплывают, меняя очертания, облака.

Ранее | Позже