и все прекрасно, только приходит время, когда хочется, чтобы было кому задать вопрос, глупый вопрос, на который все равно не будет ответа, если не кануть, зажмурившись, в омут головой, не увидеть, собственной кожей не ощутить, но я не волен закрыть глаза, и не будет возврата что мне, черт возьми, делать?!такое чувствобудто тонкая свинцовая пыль покрыла мои рукия так панически цепляюсь за прозрачные грезы и наброски, там, на глубине пересохших каналов памяти, веры и надеждыони протекают сквозь пальцынервноради тех моментов, когда мои усталые глаза улавливают слабое мерцание на днеи я вижу подо всей тяжестью этой не утоляющей жажду водысвое живое сердце в руках ребенка с улыбкой светлой словно дождь... мне казалось, я готов к тому, что однажды мой город падет. обрушатся шептавшие нам полузабытые истории стены, в мелкую пыль обратятся серебряные шпили башен, распадется призрачный свет, пустоте будут отданы обкатанные временем камни мостовой, в древнюю семейную шкатулку заключится горсть пепла, и лишь отзвук памяти останется реять над бездной, словно знамя реальности, поправшей колдовскую, невозможную красоту.Мне страшно.Ты никогда не узнаешь, я улыбнусь и рассеянно взъерошу и без того росчерками черного встрепанные волосы на макушке, в самую глубину расширенных зрачков спрятав смятение.Я должен быть сильным. Для тебя...я никогда не скажу тебе, как, потерянный в выламывающей кости скуке, я шел по пустому городу, и камни выгибались от каждого шага словно коты под ласкающей рукой, и пустота глядела из зияющих то тут то там в ткани реальности дыр, непрестанно напоминая о том. что этот мир - только лишь набросок, вероятность, которая требует от каждого глотка веры...чтобы жить.Тоска прочно пустила корни, засела в грудной клетке, я вырывал ее из себя нервными пальцами, только в кровь раздирая кожу, только желая упасть лицом в траву, в поле маков, и чтоб фессалийские ведьмы плясали в дурманящем запахе жженого можжевельника, притопывая босыми ногами, погружая меня в медленный сон без сновидений, прозрачный, хрупкий как лед воспоминаний об утраченном навсегда.Вернувшись в ту ночь, я закрыл за собой тяжелую дверь и прислонился спиной к ней, опустился на пол, сжав ладонями виски. И из сердцевины клубка, сплетенного корнями сплина, из этих жестких темных щупалец, медленно, словно странный цветок, родился образ...и темные глаза, обжигающий глоток горечи на глубине бархатной теплоты, и лицо, словно вышедшее из-под резца вдохновленного юностью грека, и капризный изгиб губ, и эта тонкость подраненной птицы, что медленно сводит с ума. улыбка - тихий свет льется из прищуренных глаз, тягучими каплями падая в мои ладони, перечеркивая линии всего, что было раньше.... я запер свой сон на тугой замок и вышел вон из комнаты, расправив плечи, опустившиеся было под грузом пигмалионова искушения: оживить, големом, слепленным из слюны и крови, мыслью, алхимией желания, обожженным водой и окропленным огнем. пока плоть города мягка и податлива, разорвать свою тень надвое, лишь бы не забыть…предчувствие....я помню, как вздрогнуло, расплескалось перевернутое отражение мира в зрачках того, кто стоял передо мной, пряча за наглой улыбкой дикий, звериный страх - будто пристальный взгляд судьбы коснулся меня, закружил в маковой пыли, бросил в лицо: вот, рыбак, тебе желаемое, только отпусти золотую рыбку из вен, пусть плещется в мутной воде. Будто я выдумал его - но никогда, ни в каких предрассветных видениях не мог предвидеть, что эти тонкие пальцы сумеют разжать крепко сжатые кулаки, не силой, но любовью, которой я не желал.Кто мог сказать тогда…Сквозь любую ложь видна правда. Но обратил я взор свой в глубину сердца своего, и не увидел в нем лжи. Мы можем быть всем, чем смеем быть. Если бы только мы действительно смели.Где завершаюсь я и начинается тот, кто никогда не существовал? Фантом, что смотрит моими глазами – един со мной душой, но сможешь ли ты не возненавидеть меня за то, что я это я, но не он, за то, что он – это я, за то, что это не важно, пока пальцы твои впиваются в мое предплечье, пока ты засыпаешь с моим именем на губах, пока я стою за твоей спиной, оберегая от жадных взоров пустоты.Кто я? И имею ли право я держать тебя за руку, так, как держал все это время, зная, но все же удивляясь своему счастью, став вновь живым твоей нежностью, поименно благодаря всех богов за случай, что свел наши пути.Могут ли не быть настоящими эта растерянность, эти теплым комом в горле вставшие слова, от которых я не свободен?Что мне делать теперь, не сильному - не взрослому - не мужчине, а потерянному ребенку, который заигрался и ушел далеко в темную чащу, в необратимость времени, к развилке дорог: оставить ли мечты мечтами, вытеснив из сердца желание коснуться губами этих рук – ведь жизнь так не похожа на сказку, а я вовсе даже не принц, и все, что есть у меня – картонная корона и пригорошня тоски, да конь из тумана, что растает от порыва ветра. Верно одно: я не хочу потерять тебя

Ранее | Позже