В магазине бабушка покупала картошку. Одну. Молодую. Ей для желудка: она ее отваривает, а отвар потом пьет. «Шесть пятьдесят», - сказала продавщица. А у бабушки полгорсти мелочи – по десять и пятьдесят копеек. «Нет тут шестьпятьдесят», - сказала продавщица.А я прошла мимо. Почему - не знаю. В сумке рублей 15 мелочью. Я шла, а она жгла мне карман. И повернуть никак.В метро – мальчик. Высокий, кудрявый, синяя рубашка и серый костюм. Лет 17, наверное. В ушах наушники плейера: рядом полупьяные «товарищи» веселятся, а он делает вид, что не замечает, когда они его задевают. Я тоже так езжу. Только еще и в очках, но сегодня вот без. И он тоже без очков. А глаза голубые. Красивые, наверное, только их почти не видно за мутной белой пеленой. Он и сам, скорее всего, не знает, какие у него глаза. В руках тросточка: высокая, тонкая, как удочка.«Ему наверное сложно будет зайти на эскалатор», - подумала я, но я хожу слишком быстро, и вот уже другие люди помогают ему сориентироваться. Впрочем, мне все же было счастье. Я видела влюбленного неформала. Он стоял у магазина и смущенно гладил свой хвостик, переброшенный через плечо. Я зашла в магазин, увидела ее и тоже влюбилась: широченные кроссовки на платформе, колготки-зебра, красный сарафан и красные волосы. Он еще раз глянул в окно, смущенно улыбнулся, погладил хвостик и повернулся к двери – встречать ее.

Ранее | Позже