У меня в подъезде мужик жил – лет 40, спортсмен такой поджарый, и я его ненавидел. Ничего о нем не знал: ни имени, ни семьи его - вообще ничего.Ну, Опель у него был такой, кузов «универсал», что, впрочем, неудивительно. Такие всегда себе такие покупают.Ненависть не проявляла себя ровно до того момента, пока я не возвращался ранним утром в свое гетто из клубов – с серым лицом и с легким отходняковым ознобом.Такие утра всегда самые холодные в году, даже летом.И стоя на первом этаже в ожидании лифта, который, почему-то ездил много медленней, чем обычно, я всегда на него натыкался.Он, естественно, выспавшийся, бодрый, с выбритыми до синевы скулами, выходил из лифта, видел меня такого – совсем другого и в глазах его появлялось что-то. Не презрение, конечно, а снисходительность некая.Зимой особенно было непросто – летом он в трусах и в майке, с мячом каким-нибудь, ракетками для бадминтона или еще чем, а зимой – зимой строго с лыжами, затянутый в ядовито-кислотный спортивный костюм. В обтяжечку такой.И вот я стою, жду лифта, открываются двери, он пытается выйти из лифта, я же – наоборот. Следует некий миллисекундный ступор. Он – не ждет, что в такую рань выходного дня кто-то может стоять и ждать лифта на первом этаже, я – не надеюсь, что кто-то уже проснется и увидит меня таким, с посеревшим лицом, усталого и оппозиционного блядско-сытному досугу у телевизоров и на лавочках моего заМКАДья. Его дико выпиравшие гениталии – лыжный костюм обтягивал его тело так плотно, что, казалось, он просто покрасил себя голого яркой краской и в таком виде вознамерен совершить спортивный променад.И думалось, что он вызывает у меня какой-то комплекс неполноценности своим здоровым видом и досугом. Казалось, что пройдет еще лет 20, и мы также будем встречаться утром выходного дня у лифта – я по-прежнему слегка обдолбанный и мятый и он – гениталиями вперед и лыжами крест-накрест.Потом, правда, я уехал оттуда, он, конечно же, так и просыпается каждое утро часов в 6 и пиздует орать «Лыжню!» малознакомым людям. Встречая сейчас людей с лыжами и сноубордами – в метро, например, - я неизменно об этом думаю. О том, что странно, но наши с ним две абсолютно параллельные реальности все же пересекались порой, причем в одно и тоже время, в одном и том же месте. Заставляя думать друг о друге и выводы делать.Заплеванная площадка первого этажа нашей с ним семнадцатиэтажки может гордиться, что в ее никчемной, по сути, жизни было хоть это.

Ранее | Позже