Ellen Allien - Christian Morgenstern / All Night Dancing

Сон вчера приснился.
Зима. Захожу в Гоголь. Каток залит, люди катаются. На коньках катаются, на чем же еще. И мне хочется. Со всеми. На коньках. Подхожу к бармену Саше, прошу коньки – хоккейные, черные, 43-го размера, если без носок шерстяных. Саша не дает мне коньки.-ты в октябре не пил 21 день абсолютно. А у нас план, выручка. Не положены тебе коньки. Катайся без коньков, сам виноват.-Так кататься неудобно – скорости нет и маневренности. И ногам холодно. И люди не смогут со мной общаться нормально. Не любят люди тех, кто отличается от них.-ты в октябре не пил 21 день абсолютно. А у нас план, выручка. В следующий раз головой будешь думать.Снимаю ботинки, носки. Выхожу на середину катка. Все знакомые продолжают себе кататься, никто не подходит. Делают вид, что не узнали меня. Не любят люди тех, кто отличается от них.Обидно, что не дали коньки. Очень мерзнут ноги. Холодно как-то и грустно.Я просыпаюсь. Босые ноги торчат из-под одеяла. Сильный сквозняк. Лежу у окна, а заклеить его лень. Для себя всегда все лень. А за окном – ночь и ледяной ноябрьский ветер. И первый снег. Не новая уже, 2002 по-моему года. Позавчера купил, прочитал. До этого читал в Faкеле рецензию на «Жажду», запомнился отрывочек: «…. читаешь всю повесть с рукой у горла».Да. Действительно всю; действительно с рукой у горла. Повествование ведется от лица человека, у которого практически нет кожи на лице – сгорела, когда в БТР попала граната. Он в Чечне служил человек этот. А сейчас он немного работает, много пьет. Люди боятся смотреть на него. Страшно это очень.А потом к нему приезжают друзья и говорят, что пропал их общий друг, с которым они служили. И ехали в тот день на этом БТРе.И они начинают его искать. Пока ищут человек находит своего отца. Знакомится с его новой женой. С его детьми. И еще много чего находит. Находит то, например, что и не думал никогда найти. Потому что не знал об этом. Не думал.Я не сюжет перессказываю. Не в сюжете там дело. Хотя сюжет есть, конечно, - довольно простой. И можно его перессказать. А то, как пишет Геласимов – пересказать нельзя. Только самому читать – с рукой у горла.а) «На милиционере была кожаная куртка. Черная, блестящая, такая гладкая. Сидела на нем коробом и почти не гнулась в локтях. Кого они убивают, чтобы содрать кожу такой толщины? ……..Маленькое смеющееся лицо, которому все равно, что оно маленькое. Главное, что над ним кокарда. А в щеках отражается левый и правый погон. Две узкие лычки. Не шире, чем возможность сказать ему: «Да пошел ты на хуй, козел». Намного шире. Под левым глазом такая розовая пимпочка. То ли бородавка, то ли еще что.Вот в эту пимпочку Генка ему и уебал».б) «Обычно уходит дня три, пока привыкнешь к тому, что умер друг. Не одинь день, и не два. Иногда даже трех мало. Каждый раз, когда вспоминаешь о нем, говоришь себе – он умер. Но сам чувствуешь, что пока врешь. Не в смысле, что он не умер, а в смысле, что ты еще не готов говорить эти слова. ……..У девчонок, наверное, точно так же, когда они рожают. То есть им кричат – тужься, тужься, и потом раз, она говорит себе – я мама. Сколько времени проходит, пока она это поймет? В смысле – не только скажет. Тоже, наверное, дня три. Ходит по роддому и говорит – я мама. Сейчас ребеночка принесут. Смотрит на надписи на стенах, плакаты разные, халатик у горла придерживает и начинает привыкать – ага, это про меня. Я – мама. Но все равно надо дня три, наверное, пока поймешь, что ты мама. Или – что умер друг». Иногда, когда сидишь в кино и смотришь опять же кино (настоящий такой сильный фильм), в горле першить начинает. Но на это не обращаешь внимание. Потому что в кино темно и никто не видит твоих глаз из которых вот-вот аш2о может случиться. А когда утром едешь в метро на работу где-нибудь между Парком Культуры и Баррикадной, читаешь сильную книгу, в горле тоже першить начинает. Но в метро - нельзя. Потому что светло и людей вокруг много. Час пик.P. S. Я ведь, признаться, тоже книгу писать начал начинал. Два месяца последних работал над ней. Там тоже трое ищут четвертого, тоже с флэшбэками из детства. Тоже много про отца. Про то, как его не хватает. Прочитал Геласимова повесть и решил не писать ее больше. Но не расстроился ничуть. Наоборот.

Ранее | Позже