дома, блять
rob dirton - good night pt2

У нее сегодня день рождения - по-моему.
3 ЖенщиныКаждая счастливая семья, как правило, сплочена общими интересами и увлечениями и, как не смотри, семья Антонины являлась по настоящему крепкой и дружной ячейкой общества, сплоченной одним Большим и Важным делом: бытовым алкоголизмом. Сама то она, конечно, не виновата, что родилась в крепко пьющей семье. То есть, не то что бы папка частенько напивался и бил мамку - нет. Папки там и не было вовсе; просто пили дома абсолютно все: и мама, бабушка, ну и Тоня, конечно. Так что если вдуматься ничего такого уж страшного не происходило: мама пила с дочкой, бабушка с внучкой и т.д. Так они и жили: мама, дочка, бабушка...Несмотря на такое положение вещей, женщины жили тихо и, похоже, счастливо.МАМА Среднее поколение тониной семьи, представляла ее мама - Галя. (Хотя так ее редко кто называл. Чаще всего - Галка, и никогда по имени отчеству). В сущности, она была неплохой и по-своему интересной женщиной. Галя работала сортировщицей на овощной базе неподалеку от дома, тщательно следила за своим гардеробом и очень любила Тоню. Неотъемлемой особенностью работы на овощной базе являлось постоянное наличие дома большого количества всевозможных овощей и фруктов. Единственно, что портило это круглодичное обилие ценных витаминов - стойкий запах чуть подгнивших яблок, мандаринов, картофеля и капусты. (Естественно, мама никогда не покупала фрукты и овощи за свои деньги: просто брала домой чуть сгнившие и не пригодные к дальнейшей реализации продукты.) Сама-то она их и не ела почти, если только цитрусовым каким закусить; для Тони она старалась, - Моя Тоня зимой и летом фрукту кушает! - хвасталась Галя соседкам. Для дочери, она отдавала все то немногое, что у нее было: собирая ее в школу никогда не отпускала Тоню из дому не положив ей в кармашек платьица или, в школьный ранец, пару-тройку плодов с заботливо отрезанными гнилыми бочками; щедро отсыпала дочери сигарет, когда та стала немного старше. До хрипоты в горле отстаивала свою плохо учащуюся дочь на родительских собраниях. Тоне нравилась материнская забота, но по прошествии некоторого времени, дочь начала стесняться своей матери. Все началось классе в пятом, когда ее одноклассники и она сама достигли такого возраста, что начали понемногу разбираться в жизни и принялись глумиться над сэконд-хэндовскими тониными фруктами. Еще через несколько лет, Тоня и вовсе начала отчаянно стыдиться матери.Дело в том, что у нестесненной брачными узами Галины, как бы это по политкорректней выразиться... Ну, в общем, главное правило тониной матери в отношениях с мужчинами было - все входящие бесплатно и, зная это, многие особи мужского пола из ее окружения не забывали этим воспользоваться. Ведь несмотря на уже космически-далеко не юный возраст, выглядела она довольно привлекательно (для своей целевой аудитории, конечно) и полагала, что жизнь - штука короткая и надо успеть воспользоваться всеми ее радостями. Но домой она никого не водила, практикуя молниеносные случки в гостях, а если не получалось, в любом удобном для этого месте. Но дома - никогда! Дом - это Тоня, которую она искренне любила и ее строгая бабушка. Сколько ее помню, Тоня всегда хотела, чтобы ее отец был жив. Она рассказывала нам, что с детства помнит такую картину: нетрезвая мама, подозвав Тоню к себе, посадив на колени и угостив соленым огурцом, спрашивает, показывая на репродукцию на стене с изображенной на ней военным летчиком с мужественным и красивым лицом:- А знаешь, дочурка, кто это?- Да, мам, папка это наш, - беззаботно грызя огурец, отвечала юная Тоня.- Да, папка наш: разбился он при испытаниях нового истребителя, - убедительно всхлипнув, продолжала мать, - Я ведь почему пью? Все из за него, родимого; все оправится не могу от горюшка такого...- Что же ты, гадина, дочку то обманываешь, не стыдно? - перебивала ее бабушка, - забрюхатила неизвестно от кого, и дочку сызмальства к вранью привечаешь. - Иди дочка, поиграй, - сразу сникала мать, - на-ка мандаринчик еще. Нечего взрослые разговоры слушать.Перейдя в третий класс и получив первого сентября новехонькую книгу для чтения, Тоня с изумлением и гордостью обнаружила в учебнике фотографию своего отца. - Смотрите! Это мой папа - летчик-герой Чкалов, - с гордостью сообщила она учительнице и завистливо притихшим одноклассникам. Тактичная учительница, зная социальный статус тониной семьи, промолчала, но вечером позвонила ее маме и в тот же день, портрет легендарного летчика навсегда исчез из этой квартиры. Когда Тоне исполнилось пятнадцать, она прямо спросила у матери о том, - кто же ее настоящий отец. Мать горестно вздохнула и призналась:- Да не знаю я, доча, даже имени папки твоего. Ты уж прости меня дуру непутевую. Тоня, в общем-то, особо и не удивилась; просто пообещала самой себе, что никогда не допустит, чтобы у ее ребенка не было отца. БАБУШКА Главной в семье была Галина мама, и она же - тонина бабушка. Старушка вскакивала чуть свет и, привычно мучаясь похмельем, отправлялась гулять с существом, которое по идее когда-то считалось собакой породы колли; но существо жило в семье уже более десяти лет и сегодня, на породистое происхождение указывал лишь полуистлевший кожаный ошейник, купленный собаке хозяевами очень давно и очевидно по недоразумению. В отличие от большинства гуляющих со своими питомцами хозяев, бабушка не спешила вести свою четвероногую любимицу вдоволь побегать по травке. Бабушка прожила долгую и сложную жизнь и отчетливо знала - мусорные контейнеры - хранилища несметных, а самое главное легкодоступных и бесплатных ценностей, поэтому их прогулка включала в себя обязательное посещение и детальное изучение всех мусорных контейнеров района. Продукты питания, одежда, домашняя утварь, а иногда и некоторая мебель, - все это приносила в дом бабушка. Мы часто видели ее усталой, но довольно бредущей после вечернего или утреннего рейда с совершенно ненужными в домашнем хозяйстве вещами: со старой и к тому же явно сломанной печатной машинкой; с перекошенной и, выкинутой за ненадобностью, оконной рамой... Да много всего перетаскала бабушка-добытчица домой. И все это происходило не абы как, не темными вечерами, чтобы не видели соседи и знакомые... Все комплексы и тяжкое бремя общественного порицания она напрочь отрицала, совершенно справедливо считая, что большинство косых взглядов и кривых, с поддернутых жирной пенкой отвращения гримас, вызвано банальной завистью. Если вы мне не верите, то просто представьте себе ранний майский вечер, когда на улицу высыпало кажется все населения города - от несмышленных младенцев до благообразных стариков.У каждого подъезда сидит по стайке отчаянно курящей и матерящейся молодежи, снуют самые мобильные и деловые люди в мире - алкоголики, мамаши с колясками собираются вместе, образуя тем самым настоящий пляж пингвинов. Даже в воздухе - тесно: летают футбольные мячи и воланчики для бадминтона, а между ними, ошалевшие от гвалта поднятого людской толпой, птицы... И вдруг, все стихает и слышен лишь шум выворачиваемых в сторону входящей во двор тониной бабушки, шейных позвонков молодежи, алкоголиков, пенсионеров, мамаш и их грудных детей. Все, абсолютно все смотрят на фантастическо-психоделичную, немного отталкивающую, но все же по-своему прекрасную картину... Во двор, царственной поступью вступает бабушка с огромным потертым фанерным чемоданом в одной руке и с грязным пакетом набитым пустыми бутылками - в другой; а на голове у бабушки болтается одетый задом наперед парик... Естественно, домовитая бабушка не захотела оставлять такое сокровище на помойке, а так как найденный тремя помойками раннее чемодан тоже позарез был нужен по хозяйству, (про то, что бы выкинуть пустые бутылки, такого кощунства она и в страшном сне не могла себе представить), ничего не оставалось делать, как превратится на время в блондинку, натянув парик прямо на голову. Собака с утраченной благородной, свойственной породистым собакам поступью, стыдливо плетется позади своей хозяйки и, похоже, животное не разделяет гордость своей хозяйки: вид у пса немного смущенный. А в глазах - Вы уж не смейтесь над бабкой: ее уже поздно переделывать, а вообще-то человек она хороший... Точно не знаю почему, но имя тониной бабушки никто не знал. Если кому-то было необходимо к ней обратиться, - обычно говорили - Эй, Женщина или Бабка. Бабушка не обижалась на такое панибратство, даже наоборот: когда ее называли Женщиной (неважно кто: местные алкоголики, участковый милиционер или маленькие дети во дворе) что-то сразу менялось в ее лице и расправив плечи и поставив свой ежедневный улов на землю, оборачивалась и, не поверите, игриво спрашивала - Это вы мене?...Единственно на что частенько обижалась бабушка, так это на поведение своей внучки Тони, когда та находилась в окружении особей отличного от женского пола. Допустим, Тонечка, оставив далеко позади пубертатный период, стоит у своего подъезда и невинно общается со сверстником. Для девушки это было очень опасным занятием: бабушка почему-то считала, что любой представитель мужского племени приблизившийся к ее внучке менее чем на метр, или, не дай бог, заговоривший с ней, хочет сделать с Тонечкой нечто ужасное и для самой бабушки давно-забыто непотребное. С мужским вниманием, уделяемым ее внучке, бабушка боролась так: завидев Тонечку в компании с мужчиной, бабушка истошно вопила на весь двор- Ах ты, ....., в подоле, как мать твоя, принести захотела?! А ну-ка, домой, прошмандовка!Сотни и тысячи раз внучка объясняла бабушке, что так делать не стоит; что стоять и разговаривать на улице со школьным, например, приятелем - не предтеча нежеланного приплода. Но бабушка, упрямо твердила:- Внученька моя, но кто ж как не я уберегет то тебя от кобелей всех этих, а? Я же не хочу, что бы ты как мать твоя стала потаскухой, а? На что Тоня совершенно резонно пыталась объяснить, что понимает такую заботу, но нельзя же так вот кричать на весь двор; люди-то что подумают?- А ничего, - закипала бабушка, - а пусть что хочут то и думают. Зато ты у меня не вырастешь прошмандовкой такой, как мать твоя.Живи бабушка где-нибудь в Лондоне, непременно слыла бы королевой фриков в своем квартале. Но, увы, сколько еще таких эксцентричных особ, в одиночестве слоняются по нашим улицам, подставляя свои спины под град розг общественного презрения...ТОНЯБывают люди, которых сформировала улица, бывают - армия; Тоню сформировала ее семья. Наблюдая с юного возраста как мама и бабушка, практически ежедневно предаются тихим алкогольным радостям, девушка не считала зазорным такой образ жизни. Свою первую рюмку водки Тоня выпила не в грязном подъезде в компании маргинальных тинэйджеров, а дома, в кругу семьи. (Хотя первую в своей жизни дозу алкоголя она ощутила в послевкусии маминого поцелуя, но это не в счет). Тоня была единственным ребенком в округе, которому продавцы отпускали водку с десятилетнего возраста. Но пила она нечасто, видимо, когда алкоголь всегда доступен дома, то особенного интереса он не вызывает. Да и само отношение к алкоголю у Тони было очень простое: захочет - выпьет, не захочет - подумает. Пьющих мать и бабку она никогда не ругала (прилюдно, уж точно); только следила за тем, что бы те не выходили лишний раз в нетрезвом состоянии на улицу и не ругались между собой. Курить она начала значительно позже, чем попробовала алкоголь. Но курила очень много. Так много, что сигарета, постоянно торчащая из ее рта, казалась логическим продолжением тониных губ. Особенными умственными способностями девушка не отличалась и, окончив, дежурные девять классов, пошла учиться в швейное ПТУ, но, проучившись там всего месяц забрала документы и пошла работать продавцом в продуктовый магазин. Тоня ушла из училища по довольно банальной причине: будучи от природы девушкой прямолинейной, она всегда говорила людям правду в лицо. Не удивительно - сформировавшись в окружении еще более простых мамы и бабушки, Тоня просто не научилась пользоваться дипломатическими хитростями поведения в социуме. В первый же день своего пребывания в ПТУ, она умудрилась поссориться с еще большим количеством людей, чем успела подружиться. В результате через две недели она уже устроила небольшую потасовку с тремя ученицами, а еще через неделю, влепила пощечину девушке со второго курса. Тонина жертва просто позволила прилюдно посмеяться над нелепой тониной курткой, купленной ее мамой еще в начале 90-ых на вьетнамском рынке-клоповнике. Такая уж она была - простая и не терпящая над собой никаких насмешек. В магазине как-то тоже не сложилось: обнаружилась недостача, которую Тоня покрывать отказалась, мотивируя это тем, что девушка она небогатая и платить непонятно за что - не будет. Потом она как-то пропала из нашего поля зрения и, встретив ее около двух лет назад, мы без особого удивления узнали, что та нашла наконец-то себе работу по душе - водителем троллейбуса. А мне моя работа нравится, - невозмутимо сообщила она, - люди работают нормальные, нос не задирают. Работа сама по себе интересная. Да и, - смущенно улыбнувшись, продолжала она, - халтурить можно: талончики покупаем фальшивые и впариваем пассажирам. Я себе уже на халтуру кассетник купила, кассет кучу и пальто для матери. Единственно, что в аварию уже три раза попадала по своей вине, но ущерб пострадавшим выплачивать не стала: я же девушка не богатаяДа, мягко говоря, Тоня была небогатой девушкой. Но почему-то, когда кому-то из нас срочно нужны были деньги, - мы знали - Тоня никогда не откажет. Оббежит всех жильцов в подъезде, но требуемой суммой всегда выручит. С личной жизнью у нее долго не складывалось. Наверное, потенциальных женихов отпугивала ее внешность и прямолинейность, а может и перспектива заиметь в родственники сильно пьющих бабушку-фрика и королеву фруктов - маму. Но в своем троллейбусном депо она сошлась с таким же простым рабочим пареньком, приехавшим покорять столицу из Молдавии и, похоже, все у них складывалось хорошо. Прогуливаясь как-то этим летом по Кутузовскому проспекту, по которому водила свой троллейбус Тоня, я услышал: Молодой человек, прокатиться с красивой женщиной не желаете?. Тоня.. Только она так вот запросто могла остановить между остановками свой троллейбус, битком набитый, изнывавшими от густого июльского марева, пассажирами. Есть такие вещи, от которых невозможно отказаться в принципе; проехаться в кабине рогатого монстра, которым управляла Тоня - такие экспириенсы случаются в жизни лишь раз. Я, естественно, залез к ней в кабину, и мы поехали. Ту поездку я запомню на всю жизнь. Не особо переживая тому обстоятельству, что за спиной у нее находятся полсотни пассажиров, очевидно по какому-то божественному недосмотру вверивших свою жизнь Тоне, она гнала свой троллейбус по правительственной трассе так же просто и ненапряжно, как шагала по своей нелегкой жизни. Не упуская возможности смачно обложить матом очередного несчастного владельца Лексуса или Гелендвагена, курила одну за другой сигареты, успевала менять кассеты в магнитофончике, общалась со мной и жаловалась на то, что вот недавно прикупила у Киевского вокзала солнцезащитные очки фирмы Босс. Очки-то говняными оказались, а марка-то, я слышала, модная. Мне нечего было ей на это ответить. Отсыпав ей на прощание сигарет, я сошел на Арбате и еще долго она задерживала отправку троллейбуса, крича мне на все Садовое кольцо. Ну ты давай, не забывай. Всем друзьям своим привет от меня передавай и заходите в гости, если в родной район заедете как-нибудь. У меня-то мать не пьет теперь: замуж выходит за мужика с базы ее. Только бабка что-то совсем сдала, но ничего, я сейчас деньги ей на платного врача коплю. Небось все нормально будет - не пропадем!Я посмотрел на ее широко улыбающееся некрасивое лицо в дешевых темных очках и понял, что она точно никогда не пропадет. В семье Тони, женщинам никогда не дарили подарков на день влюбленных, а на восьмое марта - если только тройку ничего не выражающих тюльпанов, купленные на средства самих виновниц торжества. Они вряд ли побывают когда-нибудь в Лондоне или на пляжах Бора-Бора. Любовь у них ассоциировалось больше с чем-то физиолгическим, нежели духовным. Но было в этих трех простых и непутевых женщинах что-то такое настоящее, идущие из самого сердца, чего редко встретишь у большинства современных и благополучных представительниц слабого пола. Какая-то звериная, практически, естественность. Если пили - то пили, плакали - навзрыд, смеялись - взахлеб. Все частые горести и редкие радости - пополам. Последний стакан водки - тоже. Отчаянно барахтающиеся в липком болоте многолетнего бытового скотства, куда они попали не по своей в общем-то вине, эти три женщины всегда сохраняли свое лицо. Не приобретенное - красное, с багряным всполохом плохих сосудов, а настоящее. То лицо, которое многие из нас старательно прячут под маской мнимого социального благополучия и душных норм общественной морали. И простая, а местами и примитивная психология этих трех по-своему прекрасных российских обывательниц, при более тщательном рассмотрении - намного сложней и интереснее и уж точно загадочней тщедушного мирка большинства особей женского пола, единственное желание которых - быть распятыми на обложке юбилейного Cosmopolitan. Не знаю, как сложится дальнейшая судьба Тони и ее семьи. Как бы этого не хотелось, но очевидно - не очень благополучно. Но если вы когда-нибудь окажетесь в троллейбусе, идущему по Кутузовскому проспекту, посмотрите, кто сидит за рулем. Возможно, эта неопрятная девушка в оранжевой жилетке и черным, от грязной работы, ободком под ногтями, и есть та, которым редко кому из нас доведется встретить в жизни - Настоящая Женщина.Рис. Пис. Плохо то, что я на самом деле плохо помню, когда у Тони день рождения, но вроде сегодня.

Ранее | Позже