Утро началось, как всегда, с чая в «постель» и ритуальной сервировки стола. Пока мы медленно и неохотно выполняли обычные утренние процедуры, наши соседи по лагерю (да и по всему восхождению) как всегда уже стартовали, и глядя куда они уходят, мы с удивлением осознали, что Фреди вчера не шутил - нам действительно предстоит подниматься на эту, выглядящую вертикальной, стену. Но, не зря говорят «глаза боятся, а руки делают», хотя в данном случае это в большей степени относилось к ногам. И вот по прошествии какого-то времени после старта мы уже взираем с высоты вниз и поражаемся открывшимся видам. Но тропа так и продолжает идти вверх, хотя мы давно миновали ту точку, которая снизу выглядела самой высокой. На протяжении всего пути нас окружают настолько нереальные изваяния из камня, что кажется это творение рук какого-то безумного, в мясо обкуренного сюрреалиста. В здравом уме такое придумать невозможно. Через некоторое время мы почти вплотную подходим к вершине, кажется, что тут осталось идти всего час-полтора – и мы наверху. Но мы начинаем обходить ее по траверсу и спускаемся в каньон из которого опять поднимаемся и опять спускаемся. По дороге нам попадается первый более-менее серьезный водопад в Африке. В изможденном мозгу одного из нас (не будем показывать пальцем) тут же возникают неоднозначные ассоциации с этим водопадом (вспоминается старина Фрейд).Мы продолжаем колебательно-поступательное движение по горам и через некоторое время эти перепады вверх-вниз вызывают симптомы горной болезни. Наконец, мы видим впереди лагерь, но чтобы попасть туда, нужно спуститься в глубокий и широкий каньон и подняться наверх. На дне каньона течет маленький ручеек из которого мы набираем себе воды во все свободные емкости – это последний источник воды на нашем пути.Передохнув и запасшись водой, мы поднимаемся на противоположную сторону каньона, где нас ждет грандиознейший облом – оказывается, это не наш лагерь, а всего лишь место для привала на ланч. Хотя мы замечаем, что многие из наших «коллег» разбивают здесь лагерь для ночевки. Видимо, у них более щадящая программа. А нам предстоит еще почти 3-часовой переход вверх-вниз, к середине которого я все же не выдерживаю и выпиваю таблетку от головной боли. Пейзаж изменился и теперь нас окружают красные скалы, а мы идем по пологим холмам, усеянным плоскими и звенящими как стекло или фарфор осколкам. При желании, их можно так подобрать по размерам, что можно исполнять музыку. Но, нам, к сожалению, не до музыки, мы идем с единственной мыслью быстрее добраться до лагеря. Когда вчера Фреди сказал, что мы придем в лагерь, поужинаем и ляжем спать до 11 часов вечера, я не очень-то верил, что я смогу заснуть в 5 вечера. Но сейчас у меня не осталось ни капли сомнения, что я вырублюсь как только лягу в спальник. Хе-хе, наивный человек!Наконец-то мы добрались до нашей последней стоянки перед восхождением – Barafu Camp. Она находится на очередном гребне и во все стороны открывается отличный обзор. Перед нами как на ладони почти весь путь, который мы проделали после ланча. Тоненькая ниточка тропы практически теряется за горизонтом. Неужели мы это все прошли пешком? Позже, когда мы спросили у Фреди, какое расстояние мы преодолели за все время, выяснилось, что около 90 км, т.е. в день мы покрывали больше 10-15 км по пересеченной местности. Хорошо, что я не знал этой цифры в Питере…Мы достаем и ставим рядом с нашими палатками российский флаг, пытаемся запихнуть в себя приготовленную заботливым поваром пищу, собираем вещи которые возьмем с собой наверх, а остальное упаковываем, чтобы оставить в палатках. К тому времени, как все приготовления сделаны, начинает садиться солнце и все больше поднимается ветер. Только мы расходимся по палаткам, как подходит какой-то человек, говорит что-то про национальный парк, правительство Танзании и еще какую-то ерунду и заставляет убрать российский флаг. Мы особо не сопротивляемся.Ветер становится все сильнее, палатку треплет не смотря на все штормовые растяжки и надежда на то, что он прекратится как только сядет солнце, уходит вместе с последними солнечными лучами. Через какое-то время от бешеного шума треплющейся на ветру палатки и от того, что эта ткань постоянно бьет по голове, снова начинается головная боль. Мы лежим в полнейшей темноте, в центре этого шумогенератора, ощущение времени абсолютно теряется, ни о каком сне не может быть и речи, но это и не бодрствование. Это пытка, и я уверен, что в конце концов я обязательно сойду от нее с ума, только не знаю когда. Не известно, сколько времени уже прошло и сколько еще осталось, а самым большим счастьем в жизни кажутся те несколько секунд, на которые ветер затихает и наступает тишина. Если это мгновение длится чуть дольше, появляется надежда, что ветер кончился… но она тут же разбивается очередным шквалистым порывом. Через какое-то время я решаю выйти на улицу и найти какую-нибудь расщелину между камней, где нет ветра, чтобы попробовать хоть немного задремать там, вдали от этого палаточного хлопанья. Достаю из мешка куртку… в ореоле голубых искр. Ну все, началось! Галлюцинирую помаленьку (как потом выяснилось, искры видели все, причем достаточно было провести одним рукавом куртки по другому)…На улице такой ветер, что сбивает с ног и уносит из-под носа и без того скудные количества кислорода. Естественно, мои мечты о безветренном месте разбиваются вдребезги с характерным звоном. Выходит из своей палатки Фредерик, он тоже так и не спал. До подъема остается час. Говорит, что ветер скорее всего так и будет продолжаться, рекомендует все же пойти и попробовать уснуть. Делать нечего, я возвращаюсь в палатку, но заснуть так и не удается.

Ранее | Позже