art of life, story

ностальгия уже не та, что прежде
Симона Синьоре: красота, вписанная в куб. Контуры её лица будто вышли из под руки Пикассо. Угловатое изящество. Любовь, измена, старость и ностальгия. Искусство жить, играть, бездействовать, прощать.
У меня не было ни собаки, ни кошки, ни роликовых коньков - только золотые рыбки, проплывающие за толстым стеклом аквариума.Боковой взгляд через опущенные веки, это сонный, рассчётливый, оценивающий взгляд,
который бросает художник на свой холст, отступая на шаг,который француз называет les yeux en coulise - взгляд из-за кулис который вылетает как стрела.Возможно, Симона научилась так смотреть на людей у рыб из своего детского аквариума. Каждый, у кого такой взгляд, обладает сокровищем. Сокровища... она владела ими всю жизнь. дом в драгоценном парижском предместье Неи-сюр-Сен, где дедушка-ювелир учит её различать голоса огранённых камней. отец переводчик-синхронист Андре Каминкер, насвистывает вагнеровского Зигфрида и говорит с ней то по-французски, то по-английски, то по-немецки. Канарейка. Первое, что помнит Симона - преображение птички. Вечером её любимая канарейка легла на дно клетки и не шевелилась, а утром вновь запела на жёрдочке, но поменяла голос и окрас. Симона не знает слова смерть и не знает, что родители скрывают его от своего обожаемого ребенка. Вместо слова смерть папа вечером объясняет ей слово саккоиванцетти , подбрасывая уголь в старинный камин. Мама - настоящая француженка, умеет подавать суп в особенных тарелках и превращать любой лоскуток в вещицу. Драгоценное детство девочки, точнее, девушки-старушки. Мне кажется, Симона родилась без возраста.
Не расстраивайтесь оттого, что вы стареете. Многие лишены этой возможности.
И снова птица счастья. Кафе Золотая голубка. Любовь всей её жизни Ив Монтан:
Посреди двора, окруженная легкокрылыми голубями, стоит молодая женщина. У неё необычайно светлые волосы. Она улыбается точь-в-точь, как улыбаются девушки на старинных картинах итальянских мастеров. Я знаю, что её зовут Симона Синьоре; я никогда не видел картин, в которых она снималась; я не знаком с ней, но я знаю, что сейчас подойду к ней, стараясь не вспугнуть голубей, и скажу ей две-три фразы - просто так, все равно какие две-три фразы, чтобы она повернулась ко мне, две-три фразы, так, чтобы не вспугнуть голубей...

Без Монтана меня не заставили бы пройти от Венсенских ворот до Аньерских.
Свадьба в Золотой голубке, похожая на рождественскую сказку. Подарок Пикассо (вновь куб!) - рисунок фломастером. Рядом с Монтаном она обучилась искусству красиво терять время. Вязание бесконечных шарфов во время его репетиций и концертов. Каждый раз, выходя на сцену, он снимает обручальное кольцо, но разве это так уж важно? Главное - каждую песню он посвящает ей... даже когда Симоны не стало, он всякий раз оставлял свободное место в восьмом ряду - её место.


Цепями брак не удержать. Только нити, сотни тонких нитей связывают людей в течение многих лет.
Америка. Её Оскар. Их соседи Мерлин Монро и Артур Миллер. Два бунгало № 20 и № 21.
Мужчина может иметь два, от силы три любовных романа на стороне, пока он женат. Больше - это уже обман!
Симона выкуривает за день пачку Голуаз, несколько лет она проведёт в компании Джонни. Джонни Уолкера. Она позволит себе состариться раньше срока. Когда официант поднесёт ей телефон, в трубке она услышит сдавленный голос Монтана: Умерла Мерлин.
Она и не подозревала, как мало я её ненавидела. Я никогда не стану судить о том, что произошло с моей подругой и моим мужем, которые работали вместе, жили под одной крышей и, стало быть... делили одиночество.
Первая книга la Nostalgie nest plus ce quelle était .
Название не моё. Я не знаю, кто придумал эту фразу. Придумал и написал на стене нью-йоркского дома. Мало того, я не сама увидела эту надпись, а мой друг Олаф... Как-то он мне сказал: Мне попалось чудесное стенное граффити . По-английски оно звучало: Nostalgia Isn’t What It Used To Be И когда я начала описывать Нью-Йорк в моей книге, наш первый визит с Монтаном в Нью-Йорк в 58 году, я вспомнила про это граффити. А заодно я вспомнила и тьму других стенных шедевров. А так как мы жили недалеко от 42 улицы, то граффити эти были по большей части мерзкими... Это же, чудесное, увы, на мою долю не выпало его увидеть... Я его прозевала. Так что Олаф меня подстраховал. Но воспоминание об этой стенной надписи мне пригодилось, когда я искала и не могла найти название для книги воспоминаний. Название - трудно найти. Все мои друзья мне помогали. Так вот это название, в конце-то концов, говорит обо всем и ни о чём.
Густная звезда Симона, сегодня ей было бы 85.

Ранее | Позже