apathetic

5 (пятый опубликованный)

Вот. Сегодня снившийся. Раз уж заговорил
об этом, да раз ещё и в связи с этим по словам krondix-а произошло некоторое подобие того, что
некоторые называют синхронизацией, а я решил
записывать сны, да ещё и вообще явления трёх видов: сны,
déjà-vu и вот это самое, синхронизации— то
заставил я себя его записать. (А слово синхронизация мне не
нравится, и мне не хочется его использовать.)
Центральная часть сна:

Я, дедушка и бабушка (Она сейчас уже не
живёт.) ходили в Москве. По сухим улицам: сухие
асфальтовые тротуары с серо-чёрными разводами в их пористой
поверхности; тротуары эти— между улицами и стенами домов;
больше ничего нет; стены&mdash домов зрелого возраста
(мне трудно сказать, по моему представлению, годов 30-ых),
однообразного пыльно-серого оттенка,
мягкие от пыли; выше низа окон мои глаза не поднимались,
так что вижу я только стены, а на пересечении улиц— прямые
углы сходящихся тротуаров.
На пересечении— светофор, красный, зелёный. Мы перешли
улицу. Это типа Садовое кольцо; там запыленная витрина, куда мы перешли. Это
где-то в тех местах, где проспект Мира, Цветной бульвар. Ходили мы из
одной стороны (стороны Цветного бульвара) в другую (т.е. по
часовой стрелке). Во мне мысль поехать отсюда на монорельсе: вот ещё
немного пройдём, и будет-таки там монорельс к нам домой.
Настроенность на упрямство, которая вызывает тупую злость в случае
всё-никак-неудачи или чувство обиды в случае отказа.
Сели не на монорельс. Что-то типа электрички примерно с
Ярославского вокзала. Сели с левой стороны. Где-то за
проспектом Мира, в окно вагона я с завистью
вижу извивающуюся вверх-вниз и между строений трубу с
монорельсовой дорогой с чувством, вроде бы близком к чувству [жалости] об упущенной возможности или, может, зависти. Мы тоже едем быстро, на поворотах и подъёмах нас ощутимо
вжимает в сидения, иногда оказываемся в темноте проездов сквозь
строения, но монорельс круче извивается, он больше подобен
американским горкам. Иногда он совсем рядом, касается нас.
Приехали к ВДНХ, нет, к Ботаническому
саду. На улице сыро, пасмурно, стоит высокий дом с плоскими
холодными отражающими чёрными стенами,
перед ним тень, в холоде в тени люди стоят-бухают. Почти
молча. Мы обходим дом, проходя вперёд, мимо людей, поворачивая налево
и ещё налево. Тут— более светлое пространство; проходим, потом
опять налево. Там тоже большое здание, а в него встроена станция.
Монорельса. Над ней покрытие на дугах (как над вокзалами).
Поднимаемся к платформе.
Пусто, неосвещено, ещё ничего не
работает. Проезжает (из дома куда-то дальше вниз и по кругу) небыстро недлинный
поезд из невысоких вагонов. Много окон, в нём— жёлтый
яркий тёплый свет. Чисто. На всех местах сидят (места расположены как в
элкетричках— поперёк, а представляют из себя пару выделенных
сидений) в расслабленных позах, головы опираются о подставку
сзади. Все люди разные, одеты в разную одежду, но есть в них что-то
общее. Т.е. по-разному, но в рамках какого-то общего чистого
аккуратного стиля с небольшими кусочками насыщенных цветов в одежде
неяркого цвета (светло-серо-зелёная основная часть куртки,
-коричневая ит.п.). В их телах— гнилые
помятые изнутри места. В
каждом по несколько. Они заметны и сквозь одежду. Например, где-нибудь
слева на каком-нибудь лице, в ярко-жёлтом тёплом свете вагона,
окружённом чистыми светлыми одеждами и чистыми светлыми
элементами вагона, жёлто-чёрное
округлое мягкое место гнили. Размером с треть лица. И не важно, какая
там структура лица: нос, ухо, скула— всё промякло, стало
синевато-жёлтым, иногда чёрным. Иногда в центре—
свеже-кроваво-красные ссадины. И не только на лице: под одеждой на туловище,
под рукавами. Они пахнут?
Поезд со своим светом проехал, опять осталась тёмная
платформа.
Это не станция монорельса, монорельс рядом, он ещё не
работает, это другой вид транспорта.
Очень скоро, может, меньше, чем
через минуту, едет следующий такой же поезд.
Места в нём так же тем же
заняты. Бабушка в него садится (входит в двери), мне кажется,
увлечённая (как будто тем, что это монорельс, который мы искали),
я пугаюсь ужасно, поезд
уезжает, как и тот, немного вниз и по кругу. На следующем таком поезде,
который пришёл чуть с бо́льшим отрывом, чем второй от первого, мы с
дедушкой едем. За бабушкой. Среди этих
чуть ли не мертвяков. Там дальше какой-то зал с белым светом; мы
встречаемся; с нами говорит какой-то сотрудник, там что ли их лечат. Мы спрашиваем его про работу монорельса,
он любезно интересуется, были ли мы у них в холле, красивом холле
у станции монорельса, холле, который они так старались
сделать. Монорельс ещё пока не работает. Мы в холле не
были.
Возвращаемся, идём в холл. Он— дальше, поглубже в здании, в
которое встроена станция. Заходим. Там темно, чуточка света издалека,
отделанные коричнево-чёрные блестящие квадратные столбы (колонны, ну как на
станциях метро) в темноте; проходим до конца, там две сотрудницы за
столом. сбоку у них комп, за ними заполненный папками стеллаж. Они нас
спрашивают, куда нам, где мы желаем остановиться; мы говорим, что уже
живём на улицеNNNNNNN-ской
всё такое; лезут на стеллаж за папкой;
одна из них лезет в комп, у неё там „документ”,
список на фоне, изображающем помятую серую бумагу, листает его, выделяет
некоторые items (каждая из items списка на много строк), печатает
их. Я думаю, что фигово это всё у них сделано, надо для них „правильное
ПО” написать, хорошо, что монорельс ещё не работает,
время есть. Идём оттуда.
Прямо у этого здания второй
выход из метро «Ботанический
сад», а мы делали крюк, когда вышли не из того
выхода. В длинном холодном пустом среднехорошо освещённом подземном переходе быстро
перемещается чувак в ярко-красном свитере. Он владеет каким-то восточным
боевым искусством, может, даже с блестящим холодным лезвием в
руке. Мы— его цель. Просто неудивительно, что он оказывается
рядом с нами, прижимает нас к стене. Она тёмно-тёмно-красная, почти из
кирпичей, только они не ровные, а каждый с выступающей изломанной
поверхностью. Прижимает нас собой и своим обширным ярко-красным свитером,
мои глаза→ упираются в его ярко-красный свитер, перед
нами— только поверхность ярко-красного свитера из грубо переплетённых
толстых нитей. Просыпаюсь, вижу перед собой покрывало на диване, такое
же красное. Я-то ушёл спать сюда, потому что там долбили
сильно в стену.

Ранее | Позже