Мы в этот день бухали у школы стояли. Новостей не слышали естественно. Подошли Андрей и Леха, пьяные в жопу. Сказали, что пили в кафе и слышали, что у Белого дома беспредел какой-то творится, все с оружием ходят. Мы выпили еще и поехали на Краснопресненскую.Первое, что мы увидели, выйдя из метро – пылающую поливальную машину. Народ куда-то бежал, ментов не было совсем, большинство, как и мы, были сильно нетрезвыми. Подошли к Белому дому. На балконе Макашов что-то орал в мегафон, призывая собравшихся ехать к Останкино. На Макашове был совершенно мудацкий черный берет.Тут же стояли военные и обычные грузовики с тентами, где уже сидели какие-то люди. Мы стали залезать в один из них, но сидевшие там мужики заорали на нас: «уебывайте домой, сопляки». Мы стали орать на них, но поднялся какой-то молча сидевший до этого бородач, показал автомат и пообещал выбить прикладом наши зубы, если мы прямо сейчас не уйдем.Мы пошли к метро. По дороге проходили какой-то мостик, на котором стоял абсолютно пьяный «казак» с автоматом. Андрей предложил ебануть мужика, отнять автомат и вернуться с ним в Солнцево: «всегда пригодится», так он мотивировал. Мы решили, что да, пригодится, но из кустов вышли такие же объебошенные «казаки» с оружием и мы решили не связываться.Вышли из метро ВДНХ. Здесь горела коммерческая палатка. У остальных стояли вооруженные палками и цепями хачи, охранявшие свои ларьки от погромов. Двинули в сторону телецентра. Таких как мы было много – толпы людей шли по этой дороге, непонятно куда и непонятно зачем. И тут дикий грохот – столкнулись 2 машины. Из них вышли какие-то обдолбанные молодые люди, поржали и сломились во дворы – угонять очередные машины. Милиции на улицах не было.Все началось метров за 500 до телецентра. Раздались выстрелы, все побежали. Кто назад, кто – вперед. Мы, конечно же, вперед. Помню, откуда-то выскочила пожилая женщина с растрепанными белыми волосами. В руках у нее была икона. Она стала кричать, чтобы мы не ходили никуда: «они вас убьют, ребятки мои миленькие».Там какой-то, типа, скверик маленький был, по нему мы и шли, когда начали стрелять. Сначала я подумал, что это сигнальные ракеты, но ракет было слишком много, и все они летели точно в людей.«Трассерами хуярят, блядь», заорал какой-то мужик рядом с нами. «Ложитесь, блядь», продолжал орать он. Все ломанулись назад, пытаясь укрыться за деревьями и стоявшими на обочине машинами. Первого раненого мы увидели минут через 5: на тротуаре лежал молодой пацан, который держался за окровавленное плечо и визжал. Потом, так же перебежками, мы добрались до стоявшей у дороги «восьмерки». За ней уже ныкалось человек 5, но мы как-то втиснулись и стали думать, что делать дальше. Продолжать бежать в сторону метро было стремно, сидеть за машиной – тоже стремно, в любой момент какие-нибудь охуевшие непонятные люди с оружием могли появиться откуда угодно. Мы еще немного подумали, но тут со стороны телецентра начали стрелять еще сильней, чем раньше. Машина, за которой мы прятались, резко дернулась - пуля попала в колесо.Тут мы уже ничего не стали думать, а просто побежали вместе со всеми. Пока бежали, видели несколько лежавших на земле человек. Некоторые из них были просто в жопу пьяные, а некоторые – или ранены, или убиты.По дороге, в сторону телецентра, на огромной скорости проехало несколько БТР.Мы добрались до метро и поехали до Киевской – решили ехать до дома на электричке. В метро ехали молча, в электричке – тоже. Вышли на нашей станции, купили в палатке бутылку какого-то винища и пока шли на район, выпили ее из горлышка.Дома меня ждала мама, у нее был включен телевизор, по которому вместо ТВ-программ, транслировалась заставка: какая-то статичная икона.Она спросила: где ты был. Я сказал: гуляли с ребятами на районе. Она сказала: ты слышал, что в Москве творится?Я сказал, что ничего не слышал и отправился спать

Ранее | Позже